Виктор Милитарев (militarev) wrote,
Виктор Милитарев
militarev

Categories:

Философия в России - есть ли шанс?

Остаться в живых

В этом году, впервые лет этак за двадцать, внимание читающей публики было хоть немного привлечено к российской философии. Информационным поводом для этого оказались две новости.  Одна, как и положено, –  хорошая, а другая  плохая.

Хорошей новостью для философии в этом году оказались несколько проектов, объединенных именем Валерия Анашвили.

Во-первых, это новый формат журнала «Пушкин». Впервые, наверное, за те же самые двадцать лет у нас в стране появился интересный и увлекательный журнал для хорошо образованной аудитории. Причем, журнал в первую очередь философский. Я уж не говорю о том, что периодическое издание, в котором достаточно глубокие и тонкие вопросы социальной и политической философии излагаются живо и свежо, появилось впервые за всю историю российской журналистики. Впрочем, и самого жанра книжного обозрения по этим вопросам  в нашей стране до нового «Пушкина» просто не было.

Во-вторых, это «Университетская библиотека Александра Погорельского». Конечно, Александр Львович не первый меценат, дающий деньги на высокую культуру. Но, опять же впервые за все постперестроечные годы, нашелся человек, способный издавать только хорошие книги по философии, независимо от того, занимается ли он переизданием философской классики или публикацией современных авторов. Секрет этого успеха в том, что Погорельский смог окружить себя по-настоящему серьезными экспертами, при помощи которых он и формирует издательскую политику. Я имею в виду в первую очередь Валерия Анашвили, Георгия Дерлугяна и Руслана Хестанова.

В этом году  Погорельский, можно сказать, превзошел самого себя, выпустив книгу лучшего российского, если не мирового философа истории Сергея Нефедова «Война и общество». С появлением этой книги творчество Сергея Александровича, наконец, стало доступно широкому читателю.

Ну и,  в-третьих, Валерий Анашвили запустил в этом году Центр политической теории.  Конечно, сегодня еще рано давать оценку успешности этого проекта, но, судя по первым выданным ЦПТ грантам, в России появилась организация, способная оценивать деятельность философов по достоинству.

Однако, на мой взгляд, гораздо более важным для судьбы философии в России, чем все вышеизложенное, является уже упомянутая плохая новость – попытка рейдерского захвата здания Института философии.

Мы не знаем точно, какие именно влиятельные административно-политические силы стоят за желанием отобрать у российских философов здание на Волхонке, в котором они работают уже более полувека. Однако можно сказать с уверенностью, что эта рейдерская политика есть прямое продолжение ельцинско-гайдаровской политики по отношению к российской науке.

За этой проводимой с 1992 года политикой стоит коалиция разнородных мотивов, одинаково разрушительных для российской науки. Можно попытаться сформулировать идеальные типы таких мотивов.

Первый из них, который естественно назвать «ельцинским», это презрение к науке невежественного и необразованного человека, просто не понимающего, зачем наука нужна. Тупое и злобное номенклатурное быдло, каким являлся Борис Ельцин, презирает науку, поскольку считает себя сверхчеловеком, а ученых – ничтожествами.

Видоизменением этого мотива является мотив, который имеет смысл назвать «лужковским». Искренне верящий окружающим его подхалимам в том, что он является корифеем всех наук и искусств, политик лужковского типа также искренне презирает науку и ученых, как и политик ельцинского типа.

Третий мотив я бы назвал «чубайсовским». Неудачник в науке, серый, неинтересный троечник, смогший впоследствии добиться больших успехов в «русском бизнесе -  бессмысленном и беспощадном», политик чубайсовского типа не просто презирает ученых, но и искренне завидует им, вымещая свой рессентимент в действиях по разрушению науки.

Четвертый мотив я бы назвал «гайдаровским». В нем сочетаются идеологическая ненависть к российским ученым, «не понимающим истинное величие либеральной идеи», и «либерального» презрения и ненависти к неудачникам, «не способным самим зарабатывать деньги».

Эти мотивы могут по-разному комбинироваться. Например, типичная олигархическая ненависть к науке является сочетанием всех перечисленных выше мотивов. Российский олигарх точно знает про себя, что является сверхчеловеком. Иначе – откуда бы у него взялись миллиарды долларов? Он презирает ученых как неудачников и ненавидит их как носителей абсолютно непонятной ему и, на его взгляд, совершенно незаконной гордости.

Однако сколь бы разнообразны и извилисты не были бы мотивы ненависти к науке, все они, в конечном счете, сводятся к известной мудрости чикагской братвы -  «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?».

И мы не должны допустить захвата статусными братками здания на Волхонке, по крайней мере, для того, чтобы иметь возможность сохранить хотя бы остатки гордости.

Другой причиной бороться за Институт философии является признание важности обычаев. Если здание, которое больше полувека занимают философы, можно отдать неизвестно кому, а самих философов переселить из престижного и уютного московского центра на окраину только потому, что кто-то в Академии наук позволил себе перевести здание института с баланса академии на баланс города Москвы, то это означает нечто весьма ужасное.

Это означает, что мы не имеем никаких граждански и традиционных прав и вольностей, а нынешние, с позволения сказать, собственники обладают правом распоряжаться своим «имуществом», независимо от того, как оно попало им в руки, по своему произволу. То есть, говоря прямо, как им в башку взбредет. Или, как их левая нога захочет. А это значит, что мы, если уж не рабы, то точно крепостные этих новых господ.

И все эти аргументы в пользу необходимости защиты здания на Волхонке от высокопоставленных рейдеров остаются для меня совершенно непоколебимыми, несмотря на то, что я признаю справедливость критики Института философии и российского философского сообщества в целом, которую высказывают коллеги Чадаев, Данилов, Кралечкин и Мартынов.

Точнее сказать, я признаю справедливость критических аргументов, весьма нелицеприятно и жестко оценивающих состояние  философии в России, но категорически не признаю вывода, который делают сами авторы критического анализа. Вывода о том, что «Карфаген должен быть разрушен» и, вообще, «так ему и надо».

Да, философия в нашей стране находится в кризисном, если не сказать катастрофическом, состоянии.  Большинство лиц, называющих себя философами «согласно полученному профильному образованию, ученой степени и занимаемой должности», являются, в основной своей массе, посредственностями и невеждами. Во главе этой "философской «Единой России»" стоят номенклатурные начальники, единственным достоинством которых является умение «делать академическую карьерочку». К тому же, все эти люди поражены превратным сознанием в особо злокачественной форме и искренне уверены, что их философское дарование прямо пропорционально взятым карьерным высотам и ученым степеням.

Воспроизводство философского сообщества практически прервано, поскольку «провинциальные троечники» просто не способны заметить талантливую молодежь, поскольку у них в принципе отсутствует орган распознавания талантов. А философские начальнички, будучи, разумеется, людьми гораздо более умными, чем представители «болота», отлично различая талантливых молодых людей, стараются не дать им шансов, предпочитая окружать себя молодыми провинциальными посредственностями.

Формально противостоящее молчаливому философскому большинству, живущее на западные гранты крикливое меньшинство, никак не меняет ситуацию к лучшему, подобно тому, как Каспаров с Касьяновым не являются реальной оппозицией «Единой России». Их постоянное разыгрывание философских гамм и этюдов «по нотам Дерриды» является не большей философией, чем «человек-собака» Олега Кулика изобразительным искусством.

Сохранившиеся в сообществе профессионалы высокого класса, такие как Эрик Соловьев, Нелли Мотрошилова, Пиама Гайденко, Михаил Киссель или Ярослав Слинин, погоды не делают. Их не особенно много, они не очень молоды, и у них мало учеников. В среднем поколении столь же талантливых людей в сообществе почти нет.

Все по-настоящему новые и свежие философские имена за последние десятилетия возникают вне сообщества, и сообществом игнорируются.

Но из всего этого вовсе не следует, на мой взгляд, что катастрофическое состояние философского сообщества в России требует его ликвидации. Как сказал мне мой друг и коллега публицист Дмитрий Петров, «мы можем ненавидеть и презирать и руководство,  и большинство сотрудников Института философии. Мы можем искренне желать выгнать их всех к чертовой матери на пенсию и самим занять их место. Но, если мы дадим разрушить Институт философии, нам будет некого выгонять, и не будет мест, которые мы хотим занять сами».

Поэтому, на мой взгляд, стратегически было бы весьма разумным заключить «водяное перемирие» между «коллективным Гусейновым» и «коллективным Чадаевым». Мне кажется, что наши общие интересы требуют сохранения Института философии и философского сообщества в целом.

Наш общий враг «коллективный ельцино-лужково-гайдаро-чубайс» чрезвычайно силен и опасен. И устраивать перед его лицом внутренние разборки – это все равно, что «играть в русскую народную игру «метелицу» на палубе тонущего «Титаника». Выигравшему – обзорный круиз на спасательной шлюпке вокруг айсберга», как я уже неоднократно шутил.

Симптомами такого минимального тактического компромисса мог бы стать отказ обеих сторон от наиболее оскорбительных и разрушительных форм критики друг друга.

Со стороны «коллективного Гусейнова» это должно выражаться в прекращении воспроизводства аргументов типа «Карл Маркс экономист, а твоя тетя Клара – старший экономист». Если обитатели желтого дома и одеколон-билдинга на Ленинском проспекте не хотят увидеть в один непрекрасный день Алексея Чадаева в роли «чрезвычайного комиссара по ликвидации Академии наук», им стоит забыть о том, что «выслушивать соображения о реформе академии от лица с церковно-приходским образованием мы не собираемся», и о том, что «Рубен Грантович Апресян является выдающимся философом и доктором философских наук, а кто такой Дмитрий Кралечкин мы не знаем, и знать не желаем».

Со стороны «коллективного Чадаева» хотелось бы перестать слышать постоянное цитирование мантр на тему «так им и надо» и «вовсе не жалко». Иначе критикам нашего философского сообщества довольно быстро станет нечего реформировать и модернизировать. А на голой почве строить из ничего у них, скорее всего, не получится.

И если это минимальное взаимопонимание и сближение позиций окажется философским итогом прошедшего года, значит, у философии в России еще есть шанс.

28.12.09 13:04
http://www.russ.ru/layout/set/print//pole/Ostat-sya-v-zhivyh

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments