?

Log in

No account? Create an account
Расшифровка телевизионной передачи "ПРАВ!ДА?" 4я часть - Журнал непрерывного отжига и ковки. Здесь куется наша победа.
Ноябрь 2, 2016
07:14 pm

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Расшифровка телевизионной передачи "ПРАВ!ДА?" 4я часть

Новая элита России: В поисках социального лифта


Николай Матвеев: Ну, если не единственный, назовите какие.

Ольга Крыштановская: Смотрите, на втором месте стоит Лавров, потом Шойгу идет и так далее, и так далее. Огромное количество…

Виктор Милитарев: И кто еще, кроме этих троих? Неужели Медведев? Ладно, не буду задавать провокационных вопросов.

Ольга Крыштановская: Да, и Медведев там на девятом месте. Там большое количество чиновников. Причем что удивительно было для меня? Что большая часть из истеблишмента – оказались региональные чиновники. Мы, заинтересовавшись, подумали: "Так, простите, а кто они такие, эти ребята?" Оказалось, что это уполномоченные. Вот омбудсмены сейчас – те люди, которые работают с людьми, по правам человека, по правам ребенка, по бизнесу, – они играют очень важную социальную роль. И люди их уважают.

Виктор Милитарев: Так их есть за что уважать – они работать начали.


Дмитрий Чугунов: И это относительно молодые.

Ольга Крыштановская: Так это же власть, это же люди из власти.

Николай Матвеев: Позвольте предоставить скромно стоящему Игорю слово, он никого не перебивает.

Игорь Задорин: Мы нашей беседой продемонстрировали один из механизмов попадания в элиты – это механизм такого форсированного показа себя и в некотором смысле продвижение мнения. Да, мы живем в информационном обществе, и, к сожалению (или к радости), в этом обществе какая деятельность бы ни была, она не будет признана до тех пор, пока она не станет известной. И здесь в этом смысле любой капитал обязан дополниться символическим капиталом, то есть той самой репутацией, известностью и так далее. Без этого – нет.

В этом смысле, если мы говорим про такого рода механизмы, то мы отлично понимаем: на самом деле герои есть, это абсолютно точно, но они не пробиваются сквозь информационные фильтры. В этом смысле, когда мы говорим про социальные лифты, надо говорить не только про мобильность вот такого рода, но и необходимо говорить про информационные лифты, когда человеку, который действительно сделал что-то на местах, в маленьком поселке, в селе и так далее, дали бы возможность, и более того – нашли бы его специальным образом. Слава богу, что…

Ольга Крыштановская: Нашли, правильно.

Виктор Милитарев: "Нашли" – самое главное слово.

Николай Матвеев: Вторые овации уже.

Дмитрий Чугунов: Все правильно.

Игорь Задорин: В настоящее время развернулись некоторые проекты, просто специальные проекты по поиску и показу вот такого рода героев. Они должны задать такие новые культурные образцы, вот эти самые элиты.

Ольга Крыштановская: И нравственные, и культурные.

Виктор Милитарев: Плюс нахимовское или суворовское училище стало "рассадником элит". Но это проект Путина на будущее, поэтому я как лифт это не назову.

Игорь Задорин: И в этом смысле мы могли бы все вместе – как это сказать? – обратить на вас соответствующее наше внимание.

Николай Матвеев: Мы виноваты.

Ольга Крыштановская: Это вопрос. Вы самостоятельны? Тогда вы виноваты. А если вы не самостоятельны…

Игорь Задорин: Тут сразу перевод. Мы же говорим про позитивную повестку, про конструктив, да? В этом смысле мы говорим не про то, кто виноват, а кто в некотором смысле должен был бы…

Николай Матвеев: Я прошу прощения. Может быть, примеров конкретных и нет, но я хочу задать этот вопрос. А кого вот так незаслуженно обошли средства массовой информации стороной, кто потом все-таки всплыл, и смишники покаялись: "Да, действительно. Простите, мы его не заметили"? Кого? Есть такие люди? Мне кажется, в силу вообще плюрализма сейчас различного рода изданий и телеканалов…

Ольга Крыштановская: Я могу назвать много фамилий, но это неполиткорректно.

Николай Матвеев: По-моему, все рыщут.

Дмитрий Чугунов: Плюрализм – он очень такой субъективный и очень ограниченный, все-таки простите. Была конкретная целая программа в Советском Союзе пропаганды, когда нам говорили: "Вот стахановец, пожалуйста. Вот Стаханов".

Ольга Крыштановская: Да, символический рабочий, инженер.

Дмитрий Чугунов: Вот он символический рабочий, и его везде показывали, какой он крутой. Даже если он таковым не был, его таковым делали, показывали.

Игорь Задорин: И появлялось еще 100 других.

Дмитрий Чугунов: И врачей. И к нему тянулись люди, к его нормам тянулись люди. Их таким образом программировали. Сейчас, простите, если нет такого заказа, то они не появятся. Или появятся, но фрагментарно.

Ольга Крыштановская: Мы должны требовать этот заказ.

Николай Матвеев: Простите, мы уже ввели в программе паттерн: если ты стоишь скромно, то обязательно получаешь слово. Пожалуйста.

Валерия Касамара: Спасибо большое. У меня две ремарки. Первая. Вы знаете, для меня удивительно, как вы, такой молодой человек, чаще, чем все, стоящие здесь, возвращаетесь к Советскому Союзу и все время приводите советские примеры.

Дмитрий Чугунов: Потому что позитивный опыт.

Валерия Касамара: Для меня как для исследователя такой пример советской ностальгии, имперской ностальгии очень интересен.

А второе – по поводу новостей. Ведь в течение длительного времени любая позитивная новость воспринималась либо как какая-то "патока" (то, чего нет, то, что как-то подстроили), либо "это кто-то заказал и проплатил". То есть на самом деле, к сожалению, был сформирован запрос на негатив: там плохо, здесь плохо, тут еще хуже…

Ольга Крыштановская: Да разве мы хотели этого негатива? Это журналисты были уверены и сейчас уверены, что только скандалы…

Валерия Касамара: К сожалению, СМИ были уверены, что это будет более востребованным. Поэтому как только начинается о чем-то хорошем – и сразу: "Вай-вай-вай! Ну, кто заплатил? Вай-вай-вай! Что тебе за это будет?" А на самом деле это же очень хорошо.

Ольга Крыштановская: Или просто мы выключим.

Валерия Касамара: Я считаю, что это очень мощная мотивация для всех остальных, потому что иметь такой медийный ресурс для человека очень значимо. Вы же прекрасно понимаете, каково, если простого человека в маленьком городе, сделавшего маленький хороший поступок, показывают по ящику.

Николай Матвеев: Сейчас, секундочку. Есть в мире пример… У нас очень мало времени, поэтому я прошу прощения, развернуться не получится. Есть в мире пример страны или группы стран, где социальные лифты работают так, как мы хотели бы, чтобы они работали у нас, как вы считаете?

Михаил Комин: Мне кажется, что есть, конечно, такие страны.

Николай Матвеев: Например?

Михаил Комин: Это страны Западной Европы, прежде всего.

Николай Матвеев: США входят туда?

Дмитрий Чугунов: Это не Европа.

Михаил Комин: Не Европа, да. Страны Запада. Видите, четверка по географии как сказывается?

Михаил Комин: В США высокий разрыв между богатыми и бедными. Но в странах Западной Европы этот разрыв более нивелирован, и там социальные лифты работают лучше.

Николай Матвеев: Например, британский социальный лифт, где люди, окончившие определенную группу школ, определенную группу вузов, попадают в политическую элиту. А все остальные – вокруг да около.

Ольга Крыштановская: И во Франции так же.

Николай Матвеев: Либо давайте… Почему США? Я просто немножко спешу, у нас финал программы. Либо Соединенные Штаты. Все нам в пример приводят Марка Цукерберга. Отличный пример! Парень выбился, сделал такую карьеру, стал вторым по капиталу в мире.

Ольга Крыштановская: А у нас – Павел Дуров.

Николай Матвеев: Но все забывают, что он из одной из самых богатейших семей в своем районе Нью-Йорка, по-моему, или Лос-Анджелеса. Он окончил Гарвард, он окончил дорогущую просто частную школу…

Валерия Касамара: Учиться надо. Учиться надо!

Михаил Комин: Послушайте, но есть Билл Гейтс и Тим Кук, которые начали создавать свои IT-компании в гаражах. И это говорит о том, что социальные лифты работают абсолютно по-разному.

Николай Матвеев: У нас есть Курчатов, Королев.

Михаил Комин: Да, конечно, у нас тоже есть примеры.

Ольга Крыштановская: Павел Дуров! Какой Курчатов? Павел Дуров.

Николай Матвеев: Павел Дуров. Друзья, очень мало времени, давайте на блиц финальный. Вопрос такой: а что нужно сейчас нам предпринимать, какие действия, для того чтобы наши, если они есть, социальные лифты работали эффективнее, и если их нет, чтобы они появились? Вот давайте с вас начнем, а вами закончим.

Ольга Крыштановская: Общество должно говорить, что оно требует этого – везде, во всех сферах, во всех профессиях. СМИ должны больше осознавать важность своей работы для того, чтобы показывать вот этих символических инженеров, по которым мы все соскучились, ученых, рабочих, я не знаю. А государство должно все делать, чтобы быть более прозрачным. И эта прозрачность – залог того, что будут уважать и не будут говорить, что все коррумпировано.

Николай Матвеев: Пожалуйста.

Игорь Задорин: Я бы сказал, точнее вспомнил бы о проблеме последнего этажа. На самом деле у нас во многом закупорка социальных лифтов происходит не только потому (это о чем Валерия говорила), что и на подходе на очень много, и механизм работает слабо, но и потому, что у нас нет механизмов корректного и нормального ухода, освобождения последнего этажа. Это во всех отраслях, не только в политике, принципиально говорю. Я говорю и про другие вещи, и про науку особенно. В данном случае я хотел бы донести, потому что для меня это больное.

Николай Матвеев: Эстрада.

Игорь Задорин: Да. И в этой связи, конечно, мы должны тоже думать и о том, с учетом опять же в некотором смысле…

Ольга Крыштановская: То есть трафик повысить, скорость трафика.

Игорь Задорин: Про продление активной стадии жизни каждого человека. И он будет активен и в 70, и в 80 лет. Но у нас нет достаточных, что называется, социальных позиций для тех, которые, в общем-то, заслужив, уходят на другую позицию, оставаясь в активности, но освобождая места для молодых.

Николай Матвеев: Все ясно. Спасибо.

Дмитрий Чугунов: Необходимо придумать и ввести неотвратимость наказания для любого человека какого бы то ни было сословия, потому что в противном случае теряет все смысл. И безусловно, нужен государственный заказ на появление собственно тех самых элит. Или хотя бы сделать так, чтобы люди, которые сейчас в головах воспринимаются как элиты, таковыми себя ощущали. То есть героизация простого населения, чтобы были примеры, к чему тянуться.

Николай Матвеев: Спасибо.

Виктор Милитарев: Никаких шансов прихода к власти тех, кто у нее не находится, у нас нет, поэтому вся надежда на власть и государство. Я надеюсь, что власть прозреет и подтянет в остальных восьми сорокинских регионах социальные лифты до уровня, который существует во власти и в богатстве. То есть задача власти, на мой взгляд, – повысить престиж науки, образования, искусства, не связанного с эстрадой, инженерного дела, медицины и так далее. Да, вообще-то, и военного дела, потому что отнюдь не все. И в чем отличие тех западных стран? Там легко подняться до пред-предпоследнего этажа, а у нас даже до него подняться очень трудно. Дайте хотя бы, чтобы человек мог подняться до минус второго.

Николай Матвеев: Умрешь от одышки.

Ольга Крыштановская: Президентская должность одна, а нас 145 миллионов.

Михаил Комин: На самом деле и до пред-предпоследнего этажа у нас можно подняться, согласно тем меритократическим принципам. Я абсолютно согласен с Игорем, что у нас есть проблема последнего этажа и ее нужно каким-то образом решать. Но для того, чтобы оптимизировать этот процесс продвижения по социальному лифту, условно, между вторым и пятым этажом, нужно повышать открытость этого процесса. Нужно делать так, что и транспарентность органов власти, и исполнительных органов власти, и всех остальных…

Николай Матвеев: В обществе должно быть понятно, как это делается.

Михаил Комин: Конечно, да. Это нужно для того, чтобы процесс отбирания на должности вот этого кадрового резерва был абсолютно открытый и под контролем у общества.

Николай Матвеев: Или у каждого по-своему. Спасибо. Вам слово.

Валерия Касамара: Мне кажется, что нужны истории успеха. Причем чтобы эти истории успеха зажигали молодежь, чтобы они были мощным мотиватором и чтобы у молодежи в голове присутствовали четкие и понятные алгоритмы: как можно в эту историю вписаться, как можно пройти эти несколько этажей и что прежде всего требуется от человека, который заходит в этот лифт, чего ждать. И соответственно – вперед!

Николай Матвеев: У исследователей есть мнение (мне кажется, спорное, но все равно я его произнесу): чем хуже работают социальные лифты в стране, тем больше общество выражает себя в различных предметах, которые его окружают. Это я к тому… Вы купили уже седьмой айфон?

Что же, сегодня звучали мнения, которые вам не навязывает "ПРАВ!ДА?". В итоге выбор и выводы делать вам самим. Будьте с нами на ОТР. Пока!

(1 комментарий | Оставить комментарий)

Comments
 
From:mihail_denisov
Date:Ноябрь 4, 2016 04:22 am
(Link)
Годман писал, что один из самых способных студентов, которые были у него за 35 лет, стал главой холдинга, который среди прочего владеет сетью супермаркетов. Да и вообще те, кто вместо математика стал бизнесменом или кем-то ещё, имеют в двадцать раз больший доход, чем лауреаты медали Филдса.
Ещё он говорит, что в 19-ом веке большинство победителей кембриджского Трайпоса стали не учёными, а судьями или епископами.
"Пора вернуть эту землю себе!" - программа освобождения России Разработано LiveJournal.com