Наиболее ярким событием недели, безусловно, была конференция «Новый политический национализм». Но про нее, я, слава Богу, уже отписался. Даже три раза. И про само мероприятие, и про «возвратный полет фаллоимитаторов», и даже про «мое знаковое неприсутствие» на конференции.

Так что сейчас с чистой совестью могу писать о главном.

Из предшествующих серий разговора с читателем я могу сделать два вывода.

Как бы я ни подчеркивал, что понимаю под термином «власть» — власть властолюбцев над простодушными, значительная часть моих читателей продолжает понимать меня так, словно бы я вкладывал в слово «власть» значение не то из словаря, не то из учебника. Что-нибудь типа «механизм функционирования государственного и корпоративного управления».

Отсюда постоянные разговоры на тему «государства без власти не бывает» или «кто против власти, тот против государства».

И, во-вторых, как бы я ни подчеркивал, что до сих пор говорю об устройстве исключительно общества Старого Порядка, обществ домодерных, что я пока еще ничего не говорил о революционных событиях европейского Нового Времени, приведших к созданию абсолютно нового типа государственности — национального государства, читатели упорно переносят мои выводы на современность и спорят с теми утверждениями, которые я вовсе не делал.

Поэтому сегодня я хочу подвести некоторый итог описанию Старого Порядка. Чтобы можно было уже не спорить о том, что я имею в виду под «властью». И чтобы можно было потихоньку переходить к описанию революционных событий последних пятисот лет.

Я хочу поговорить сейчас об общих чертах, свойственных всем трем типам государственности Старого Порядка — и социалистической империи, и варварскому государству, и плутократической демократии.

Все эти общества являются паразитическими, все они существуют за счет эксплуатации правящим меньшинством трудящегося большинства.

Государство Старого Порядка существует исключительно за счет дани — налогов, податей и повинностей, собираемых с трудящегося большинства населения, и, при этом, не является социальным государством, то есть, не несет никаких обязательств перед этим трудящимся населением.

То есть, верхи живут, в буквальном смысле, за счет низов, не имея перед ними никаких встречных обязательств.

Общества, о которых мы говорим, являлись в подавляющем большинстве аграрными.

Большинство населения в них составляли крестьяне. Правящий класс состоял из чиновников, военных и священнослужителей. Промежуточное положение занимали ремесленники и торговцы. Большинство из них мало чем отличалось от крестьянства. Богатые торговцы и ремесленники, производящие предметы роскоши, тяготели к правящему классу.

И это — просто описание социальной структуры общества, не отягощенное никакими дополнительными социалистическими и, тем более, марксистскими смыслами.

Трудящееся большинство являлось хозяйственно самодостаточным и вполне способным к самообеспечению. Но оно должно было содержать правящий класс. И доля доходов трудящихся, не важно, в денежном или материальном выражении, уходящая в виде налогов и податей, оброков и барщин, во много раз превосходила библейскую «десятину». В разных древних обществах приходилось отдавать от четверти до трех четвертей.

Аргументов в пользу такого положения вещей было за тысячелетия Старого Порядка выработано всего четыре.

Откровенно бандитский.  Мы вас завоевали, и вы будете на нас работать. Иначе мы вас убьем.

Лицемерно бандитский или классическая «крыша». Мы вас защищаем от врагов и за это вы должны нас содержать.

Лживость этого аргумента очевидна. В подавляющем большинстве случаев «мы», которые «вас защищают», ничем не отличаются от «них», которые «вас грабят».

Конечно, изредка в истории встречались общества, в которых существовала необходимость защищать цивилизованный народ от постоянных набегов и попыток завоеваний со стороны варварских соседей, что заставляло эти общества содержать большую и дорогостоящую армию. Но много ли примеров таких обществ и государств, за исключением очевидного примера Московского Царства, можно привести?

В большинстве же своем «защитники» являлись классическими рэкетирами, ничем не отличавшимися от более откровенных завоевателей-оккупантов.

В значительной части случаев бандитская власть сочеталась с запретом на обучение трудящихся воинским искусствам, нарушение которого жестоко каралось.

Я, конечно, знаю аргумент о том, что воинским искусствам можно обучаться только «в отрыве от производства» в течение всей жизни. Поэтому крестьянское ополчение обречено быть глубоко неэффективным в военном плане. И что, таким образом, возникала естественное разделение труда между крестьянами и воинами.

Но, во-первых, так было отнюдь не во все эпохи военной истории. Многие виды воинской деятельности были вполне доступны крестьянину или ремесленнику. Во-вторых, даже если бы дело обстояло именно таким образом, то зачем нужен был бы запрет, нарушение которого жестоко наказывалось?

И, наконец. Если даже речь идет о естественном разделении труда между крестьянином и воином, то почему между ними за все тысячелетия Старого Порядка складывались, за редчайшими исключениями, только глубоко неравноправные отношения?

Третий аргумент можно назвать бандитски-жульническим. Вы живете на нашей земле и обрабатываете нашу землю. Поэтому вы должны нам за нее платить.

Несостоятельность этого аргумента столь же очевидна, как и предыдущего.

Земля попадала в руки правящего класса исключительно двумя способами. Либо из рук государства, либо посредством скупки в голодные годы. То есть, ни в том, ни в другом случае, нельзя было говорить о добросовестном приобретении на основе взаимного информированного согласия. Тем более, что в большинстве случаев, когда земля «жаловалась государством», она, во-первых, была уже населена крестьянами, владевшими ею и использовавшими ее в силу обычного права, а, во-вторых, жаловалась с определенными условиями и обязательствами, которые впоследствии начинались нарушаться и отвергаться.

Четвертый аргумент я склонен называть кощунственно-богохульным. Согласно ему, господа поставлены над трудящимися непосредственно Господом Богом, а, следовательно, содержать их и подчиняться им — есть прямой религиозный долг.

Я не буду здесь углубляться в богословскую тематику. Тем более что этот аргумент использовался в самых разнообразных религиях. Скажу лишь, что, на мой взгляд, утверждение о том, что «всякая власть от Бога» и что «начальник не зря носит свой меч», относится именно к той власти, которая «от Бога», и к тому начальнику, который «не зря носит свой меч». То есть, к той власти и к тем начальникам, которые действительно защищают свой народ, независимо, разумеется, от религии, которую эти власти и начальники исповедуют.

А власть и начальство, которое не защищает свой народ, а только эксплуатирует его и паразитирует на нем, есть «шайка разбойников». Или, выражаясь по-современному, организованная преступная группировка.

И, насколько мне известно, никаких других аргументов, оправдывающих эксплуатацию, за все тысячелетия Старого Порядка так и не было приведено.

Разумеется, все было не столь однозначно, как я схематизировал. В социалистических империях государство не было чисто паразитическим и эксплуататорским. Общественные работы использовались на общее благо. Общественные запасы продовольствия на случай голода и недорода бывали не только в империях, но и в варварских государствах.

Но все это, на мой взгляд, не отменяет эксплуататорского и паразитического характера государственности Старого Порядка.

В плутократических демократиях часто большинство населения не было крестьянским. Городские республики часто состояли почти исключительно из ремесленников и торговцев. Однако, не зря эти демократии назывались рабовладельческими. Именно плутократические демократии развивали настоящее классическое рабовладение. Так что, и эти общества являлись паразитическими относительно подавляющего большинства населения.

На этом я пока прервусь. Дальше я хочу поговорить о других важнейших чертах обществ Старого порядка — господстве и подчинении, репрессивности, застойности и идеологическом самовосхвалении. И уж после этого - переходить к «другой истории».

* * *

Надо сказать, что меня и самого немного раздражает, что тема «структуры Старого Порядка» настолько неохватна. В результате, я откладываю довольно много разговоров, которые у меня накопились.

Вот, например, вчера на одном юбилейном мероприятии, я получил крайне заинтересовавшую меня оценку этих колонок от моего товарища и коллеги. Он сказал мне: «Всем твои колонки хороши, все ты пишешь правильно. Но меня немного напрягает твоя позиция. Ты пишешь так, как будто вся элита страны отдельно, а ты извне ее справедливо критикуешь. А ведь хочешь ты того, или не хочешь, но ты сам принадлежишь к этой элите. И критиковать ее должен изнутри. Пусть так же жестко и непримиримо, но изнутри. Иначе тебя никто не услышит».

Очень хорошее рассуждение. Обязательно попробую на него ответить. Но не сейчас. Уж очень меня увлекла тема этой самой «власти».

Да что там говорить! Я уже месяц как не могу найти время и отрекомендовать вам две вышедшие замечательные книги моего товарища и коллеги Александра Самоварова, которые я сейчас с большим восхищением читаю — «Останутся ли в России русские?» и «Перспективы русского национализма».

Я даже не успеваю отрекламировать вам мою только что вышедшую книгу «Русская колонна».

Но на одно меня хватит – похвалиться перепечаткой моей старой статьи о глобализации с человеческим лицом. У которой была трудная судьба, но текст выжил и до сих пор представляет интерес не только исторический.

Ну, ничего. Даст Бог, прорвемся! Где наша не пропадала?

У этой статьи — несчастливая литературная судьба. Мы с Михаилом Денисовым опубликовали ее в июне 2003 года на глазьевском сайте «Товарищ«. Тогда мы работали в избирательном штабе «Родины» по выборам в Госдуму. Статья была задумана как идеологическая, но особого резонанса не имела.

После выборов собственники сайта прекратили финансирование а, через некоторое время и совсем закрыли его. Когда я создал собственный сайт «Товарищ» www.ctvr.ru, я, разумеется положил туда эту статью. Но при смене сервера она потерялась. Илья Пономарев разместил его на сайтеwww.kprf.ru, где была и моя персональная страничка. Но после изгнания Пономарева, а затем и Анатолия Баранова из КПРФ, исчезла и эта страничка.

Сейчас статья доступна только по адресу http://www.cprf.info/analytics/15473.shtml?print. По-моему,www.cprf.info - это резервная копия старого сайта КПРФ, которую Баранов создал после ухода из КПРФ на всякий случай. С 2004 года она не обновляется.

Я пытался включить эту статью в рукопись своей книги «Русский порядок». Книга пролежала почти два года в одном крупном издательстве, была несколько раз поставлена в график, но так и не вышла. Не удалось включить статью и в мою книгу «Русская колонна», вышедшую недавно в издательстве «Алгоритм».

Я давно хотел опубликовать эту статью на АПН, но не было повода.

И вот, вчера, я познакомился с Петербуржской речью нашего Президента и был поражен близостью идей этой речи и той давней статьи. Уж не знаю, читали ли ее спичрайтеры Дмитрия Анатольевича или, тем более, он сам. Вряд ли.

Но повод для публикации у меня появился.

Хочу еще сказать, что у этого текста — два источника.

Во-первых, это наша старая статья с Виктором Сергеевым «Существует ли социал-демократический ответ на вызовы глобализации?» У нее-то как раз судьба счастливая. После исходной публикации в «Независимой газете» в 2000 году, она многократно публиковалась в Рунете. Но не со всем, что мы тогда написали, я сейчас согласен.

Второй источник — это Берлинская программа СДПГ, с которой я познакомился в том же 2000, работая над программой СДПР. Увы, и программу мою с Денисовым, Горбачев, в конце концов, зарубил, и от Берлинской программы немцы отошли в пользу пресловутого «Третьего пути» Шредера-Блера.

Конечно, в статье нет многих моих «фирменных тем». В частности, «тема русского национализма не раскрыта». Даже «в хорошем смысле».

Но тут уж ничего не поделаешь. «Особенности жанра».

Если наш Президент всерьез готов поставить на международной арене беспроигрышную тему «Глобализация и справедливость», для меня это будет, прямо скажу, в радость. Но как оно будет, мы, разумеется, не знаем. А статья, вот она — перед вами

Виктор Милитарев

После второй мировой войны широкое распространение в Западной Европе получили кейнсианские экономические модели.

Они, в частности, оказались очень кстати для социал-демократических партий.

Дело в том, что во второй трети двадцатого века социал-демократы стали постепенно отказываться от идеи национализации базовых отраслей экономики и все больше признавать ценность рынка, чему немало способствовали, с одной стороны, враждебность к социал-демократам европейских компартий и, с другой, американская помощь в восстановлении разрушенных войной экономик западноевропейских стран. А предлагаемое кейнсианскими моделями государственное регулирование рыночных отношений давало этой тенденции достаточно хорошее идеологическое оправдание.

В результате применения этих моделей, взятых на вооружение не только социал-демократическими, но и многими буржуазными партиями, Западная Европа в семидесятые годы достигла высокого уровня благосостояния: были обеспечены высокий уровень занятости, высокая зарплата и высокий уровень социальных выплат, постепенно уменьшалось имущественное расслоение.

Одновременно с этим развивались демократические процессы, улучшилось положение национальных меньшинств, женщины приблизились к реальному равноправию с мужчинами.

Таким образом, можно было констатировать, что от того капитализма, который описан Энгельсом в «Положении рабочего класса в Англии», к этому моменту в Европе практически не осталось и следа. Необходимо также отметить, что произошло это не в последнюю очередь под влиянием идей социал-демократии и из страха перед советскими успехами.

К тому же моменту времени и в странах советского блока был достигнут достаточно высокий уровень жизни и постепенно все больше снижалось неравенство людей в доходах.

В странах Юга продолжали развиваться национально-освободительные процессы, многие из них стали поворачиваться в сторону демократии с надеждой на переустройство международных экономических отношений на более справедливой основе. И эти надежды, по крайней мере на словах, подтверждались богатыми странами.

Главная проблема в этой в целом благоприятной мировой динамике, казалось бы, заключалась только в отсутствии демократии в странах советского блока.

И вот в течение второй половины восьмидесятых годов в этих странах произошел мирный, но глобально революционный перелом: началась решительная демократизация и экономические реформы. Одновременно окончилась холодная война, была отодвинута глобальная ядерная угроза, демократия стала побеждать на всех континентах. Руководством Советского Союза была выдвинута концепция «нового мышления», призвавшая отказаться от противостояния между странами с разными политическими системами и перейти к диалогу и согласованию интересов, что можно выразить формулой: вместо баланса сил — баланс интересов.

Эта концепция, как тогда казалось, была поддержана руководством всех западных стран.

Освобождение международных отношений от конфронтации создало возможность радикального сокращения вооружений, и на этом пути были достигнуты реальные результаты. Почти общепринятой стала идея создания единой системы безопасности.

Эти огромные сдвиги в философии международных отношений были зафиксированы в Парижской хартии.

Все это еще больше укрепило надежды народов на более справедливое и гармоничное мировое устройство.

Но этим надеждам не дано было осуществиться.

Исчезновение «мировой социалистической системы», Варшавского блока и Советского Союза привело к тому, что в мире осталась только одна сверхдержава — Соединенные Штаты Америки. В нарушение собственных деклараций она решила использовать создавшееся положение эгоистически, чтобы еще больше усилиться по отношению к остальному миру в военной, политической и экономической сферах. А европейские страны, которые только что давали обещания продвигаться к более справедливому миру, постепенно — отчасти вынужденно, отчасти по собственной воле — отодвинули эту проблематику на задний план и стали проводить более зависимую от США политику.

Союз семи экономически самых сильных стран во главе с США постепенно стал приобретать все большую экономическую власть над остальным миром.

Распад СССР и ликвидация Варшавского блока даже просто автоматически усилили США и НАТО. Но этого им показалось мало, и они немедленно предприняли усилия к увеличению своего влияния на мировую политику. НАТО практически немедленно стал расширяться за счет включения в свой состав бывших членов Варшавского блока. Кроме того, ведущие страны НАТО посчитали морально оправданным систематическое применение военной силы к тем государствам, которые признаются странами НАТО провинившимися и которые не могут нанести им существенного ущерба в ходе вооруженных столкновений. Они пытаются также выдать свои решения о применении силы за решения всего мирового сообщества, хотя им часто возражают Россия, Китай, Индия и другие страны, суммарное население которых составляет более половины всего населения земного шара.

Все это подрывает сложившуюся практику международных отношений, снижает роль ООН, превращает в фикцию нормы международного права, втягивает малые страны в солидарную ответственность за решения больших стран, навязывает миру модель «дарвинистской» борьбы между народами, при которой сильный отказывается сам себя ограничивать, а предел его экспансии могут положить только препятствующие силы других.( самое интересное - дальше;) )