butina

В этот четверг приобщили к оружейной культуре еще 7 человек, среди них 2 довольно знаменитых персонажа – гости стрелкового корпуса – публицист Виктор Милитарев militarev  и Максим Марков, помощник отца Всеволода Чаплина.

Все отстрелялись на «Ура». Старшим тренером корпуса Игорем Шмелевым shmel_99
был подготовлен специальный курс для новичка, по которому с огромным удовольствием отработал стрелковый корпус.

Работали по картону и металлу, в движении, из-за укрытия и просто статику. Радует, что растет число представительниц прекрасного пола, желающих освоить искусство стрельбы.

P.S. Превеликая благодарность нашим гражданским инструкторам: Дмитрию Кислову, Игорю Петькину, Александру Мочалину alexmochalin, ещё раз Игорю Шмелеву и Муслиму Шейхову mg82.

(Оставить комментарий)

23 мая 2012 года в Москве состоялось плановое заседание Общественно-консультативного совета при УФМС России по г. Москве, возглавляемого генеральным директором Фонда развития международных связей «Добрососедство» Николаем Алисовым.

В получившем большой общественный резонанс мероприятии приняли участие более девяноста членов ОКС, его Научно-экспертного совета и других рабочих групп, учёные, общественные деятели, преподаватели, представители диаспор, органов государственной власти и местного самоуправления, в частности Департамента здравоохранения и Роспотребнадзора Москвы, средств массовой информации.

Как отметил в своём вступительном слове Николай Алисов, высокая явка участников стала показателем того, что, заявленные темы заседания, в частности «О влиянии внешней миграции на эпидемиологическую обстановку в столице» волнует общественность нашего города, всех его жителей...

С докладом по основному вопросу повестки дня «О влиянии внешней миграции на эпидемиологическую обстановку в столице» выступил директор медицинского центра Всеволод Храмцов.

Согласно обнародованным им данным, среди приезжих число страдающих такими опасными инфекционными заболеваниями, как туберкулез, СПИД, сифилис, гепатит, в несколько раз больше, чем среди москвичей. Ухудшает ситуацию и то, что реальных данных о состоянии здоровья приезжих практически нет, так как заболеваемость иностранных работников выясняется зачастую только тогда, когда они попадают в стационар во время обследования. Но и это не гарантия их дальнейшего лечения, так как к врачам они не ходят, а по указанным адресам зачастую не живут. Сотни диагнозов по туберкулезу и другим заболеваниям мигрантам ставятся вне больницы, зачастую после смерти, у многих болезнь развивается и приводит к летальному исходу в течение года, что тоже трудно выявить. Это ведет к заражению не только общающихся с инфицированными российских граждан, но в первую очередь их соседей и товарищей по работе.

В настоящее время иностранные рабочие, въезжающие в Россию в безвизовом режиме, не обязаны представлять справку о своем здоровье сразу после появления в стране, и могут не проходить медицинское обследование, находясь в поисках работы до 90 суток. И это при том, что согласно исследованиям каждый седьмой из них болен различными инфекционными болезнями, а заболеваемость туберкулезом среди них находится на уровне 3% от числа обследуемых. К тому же, после того, как временные трудовые мигранты получили право работать у физических лиц по патентам, оплачивая ежемесячно 1 тысячу рублей, не проходя при этом медицинское обследование, они потеряли право на бесплатную медицинскую помощь, если не приобретают соответствующий медицинский полис. В результате бюджеты Москвы и России тратят большие деньги на лечение, обеспечение вызовов неотложной помощи иностранными гражданам, заболевшим ещё до въезда в Россию, и не должными вообще пересекать её границы. Да и их последующее содержание в спецприемниках и  депортация также стоят денег налогоплательщиков, отнимая ресурсы у и без того перегруженных госструктур.

Такими темпами к 2020 году мы будем тратить на лечение мигрантов 20 процентов бюджета, выделенного на здравоохранение, число поддельных документов дойдет скоро до 60%, а заболеваемость среди мигрантов в 20-30 раз превысит среднероссийскую - считает В.Храмцов. Доктор уверен, что необходима база по обследованию зарубежных мигрантов, нужен универсальный медицинский полис приезжего, выдаваемый при въезде, по которому иностранным рабочим и просто гостям страны смогут оказывать помощь в любом регионе страны. Причем это должно касаться и патентников, которые сегодня совсем не обследуются. А ведь они чаще других, в качестве ремонтников или нянек входят в частные жилища.

Кроме того, отсутствие единой базы, работающих в «вахтенном» режиме не позволяет отслеживать выполнение лечения выявленных больных. Не получая лечения, так как нет доступной медицины и денег, не ощущая опасности для себя и окружающих, мигрант второй раз не идет на обследование и становится нелегалом или покупает фальшивые медицинские справки. Эксперты считают, что на сегодня примерно 20-30 процентов выданных медицинских книжек поддельные, а выданные «настоящие» также стоит подвергнуть большим сомнениям из-за поверхностного или вовсе отсутствующего медицинского осмотра.

По мнению В.Г. Храмцова для решения всех этих проблем в России назрел вопрос о создании специальных медицинских центров для обследования иностранных работников. Эта мера поможет снизить смертность от инфекционных заболеваний в России, ведь ежегодно от них умирает 600-800 тысяч россиян.

По мнению участвовавшего в заседании Представителя столичного департамента здравоохранения Алексея Тарнавского, у предложений доктора Храмцова есть будущее, но для этого необходимо обновление законодательной базы.

Начальник отдела Роспотребнадзора Москвы Татьяна Иванова обратила внимание на то, что больных намного больше, чем указывается в отчетах. По ее словам, у нас отсутствует замкнутая система медосвидельствования мигрантов. Роспотребнадзор оформляет документы по нежелательному пребыванию граждан других стран на территории страны. Но нужна единая база при въезде в Россию, чтобы те, кто не желает лечиться, уже никогда не могли вернуться, ведь от них исходит реальная опасность.

В качестве положительного примера работы с мигрантами в области медицины Т.Иванова привела опыт Санкт-Петербурга, где отлажена система «одного окна» и в одном месте приезжим из-за рубежа оказывают все услуги, включая перевод и выдачу документов.

Её поддержал и главный врач Московского научно-практического центра дерматовенерологии и косметологии Департамента здравоохранения города Москвы Александр Полев, заметивший, что статистики по заболеваемости мигрантов в Москве в полной мере нет, а многие существующие медицинские центры, выдающие медицинские справки, просто не подают свои данные. «Я никогда не видел такого количества фантиков, а они принимаются как реальные документы, - говорит Полев. - Единая же информационная база, о которой так много говорили, пока только намерение, а не свершившийся факт».

Член Научно-экспертного совета ОКС при УФМС Москвы, президент Фонда «Институт развития» и вице-президент Института национальной стратегии Виктор Милитарев высказал мнение, что доложенные на Совете данные об эпидемиологической обстановки в городе вызывают ужас. Он призвал Совет обратиться совместно с Общественным советом города Москвы к Правительству Москвы с предложением о создании Межведомственной комиссии для разработки экстренных мер по нормализации эпидемиологической обстановки в городе. В состав Межведомственной комиссии, по мнению докладчика, должны войти представители ряда департаментов Правительства Москвы и ряда федеральных ведомств - департамента здравоохранения, департамента труда и занятости, департамента жилищно-коммунального хозяйства, несущего непосредственную ответсьвенность за допущение массового проживания мигрантов в нежилых помещениях в Москве, ФМС, МВД, Прокуратуры, Роспотребнадзора, Минздравсоцразвития, Минсоцтруда и Росстата.

В задачи Межведомственной комиссии должны входить: в первую очередь, подготовка постановления Правительства Москвы о немедленном запрете трудоустройства мигрантов без законной медицинской аттестации, суровых санкциях против нарушителей этого порядка, как из числа работодателей, так и из числа работников, немедленной высылке за пределы России всех опасных в эпидемиологическом смысле больных иностранцев, о разработке системы медицинского и эпидемиологического учета иностранцев в Москве и о максимально широком информировании жителей Москвы о принятых мерах.

Во вторую очередь Межведомственная комиссия должна разработать поправки к действующему федеральному законодательству, Постановлениям Правительства РФ и другим подзаконным актам, необходимые для нормализации эпидемиологической обстановки в Москве. Комиссия должна также, в инициативном порядке, разработать основы межгосударственных соглашений Евразийского экономического союза в части единого трудового пространства, так чтобы в процессах трудовой миграции в Москву в рамках ЕЭС обеспечивалась эпидемиологическая безопасность города. Организацией работы этой Комиссии должно, по, мнению Милитарева, заниматься УФМС России по г.Москве с привлечением возможностей Общественно-консультативного совета, возглавляемого Н.Алисовым.

В. Милитарев также подчеркнул важность роли московских национальных организаций в деле разработки, поддержки и пропаганды планируемых мероприятий по обеспечению эпидемиологической безопасности в Москве.

Выступавшие на заседании, как впрочем, и участники обсуждений его итогов в Интернете, отмечали, что конечно же не только иностранные рабочие являются причиной инфекционных заболеваний москвичей. Поддельные медицинские справки и липовые освидетельствования массово получают как иностранцы, так и граждане России. Внутренняя миграция, значительно превосходящая зарубежную, происходит в условиях слабости медицинского контроля и безответственности как самих граждан, так и ответственных структур.  Грязь и антисанитария, разводимые бомжами, кучкующимся возле метро, вокзалов и супермаркетов, на которых, кажется никто из обязанных следить за безопасностью горожан, не обращает внимания, также вносят свой значительный вклад в дело заражения россиян различными заболеваниями.

В свете приведенных на заседании данных и высказанных мнений весьма актуально звучит предложение, высказанное на заседании Общественного Совета города Москвы (председатель Совета В.И. Долгих, председатель Комиссии по делам национальностей и миграционной политике М.Г. Котовская), проведенного при участии Общественно-консультативного совета при УФМС России по г. Москве, о том, что в качестве одного из шагов по наведению элементарного порядка необходимо сформировать объединенный банк данных медицинских заключений, выданных иностранным гражданам, пребывающим на территории РФ, с возможностью обращения в него в режиме on line, а также обязать медицинские учреждения, имеющие лицензию на оформление медицинской справки о состоянии здоровья иностранных граждан, (прежде всего частные) предоставлять информацию о выявленных случаях социально опасных заболеваний иностранных граждан в соответствующие инстанции.

Причём в этом заинтересованы не только россияне, но и сами иностранные рабочие, которые подвергаются наибольшей опасности от нахождения в одних помещениях с больными. И начинается это буквально с момента их путешествия в Россию, ведь они едут вместе с больными в одних поездах и автобусах, летят на одних самолетах. Так что в выявлении и профилактике инфекционных заболеваний заинтересованы все.

Что поможет не только улучшить эпидемиологическую обстановку в России и сопредельных государствах снизить смертность среди населения и улучшить демографическую ситуацию, но и будет способствовать росту взаимного доверия и развития добрососедских отношений между странами и народами.

Антон Синицын

При подготовке статьи были использованы материалы Олега Фочкина («Вечерняя Москва») и портала Российско-азиатского союза промышленников и предпринимателей (РАСПП)

На ФОТО: Президиум заседания 23 мая 2012 года Общественно-консультативного совета при УФМС России по г.Москве, обсудившего вопрос «О влиянии внешней миграции на эпидемиологическую обстановку в столице»: Московский Ю.В. - директор проектов Программы “Добрососедство», ответственный секретарь, член ОКС при УФМС России по г. Москве; Алисов Н.А. - Генеральный директор Фонда развития международных связей «Добрососедство», председатель ОКС при УФМС России по г. Москве; Антонников С.Ю. - заместитель начальника УФМС России по г.Москве; Иванова Т.Н. - Начальник отдела Роспотребнадзора, кандидат медицинских наук; Летучих Е.В. - начальник отдела Центра Государственного санитарно-эпидемеологического надзора по г. Москве, кандидат медицинских наук; Полев А.В. - главный врач Московского научно-практического центра дерматовенерологии и косметологии Департамента здравоохранения города Москвы; Тарнавский А.П. - Начальник отдела Управления организации медицинской помощи Департамента здравоохранения города Москвы.
http://www.lawinrussia.ru/node/120698

(Оставить комментарий)

По любезному приглашению Маши Бутиной сходили с Максимом Марковым немного пострелять. В общем, прикольно. Стреляю я, конечно, пока плохо. Выстрел не контролирую. Целюсь в одну часть мишени, а попадаю в другую. В голову попал всего два раза. Но, все же, из тридцати выстрелов попал в мишень двадцать пять раз. Как Маша сказала: "Для оборонительной и полицейской стрельбы, в общем, неплохо. Ты ж ему попал два раза в голову, один раз - по яйцам, а остальное - в брюхо" Инструктор всегда прав. Я буду стрелять исчо.


Все враги, на самом деле, картонные


Целься! Огонь!


Айл би бэк

( Читать дальше... )

(6 комментариев | Оставить комментарий)

Серия уличных акций в годовщину гражданской обороны в поселке Сагра

1 июля 2011 года в уральском посёлке Сагра произошёл знаменитый инцидент, когда небольшая группа слабо вооружённых жителей сумела отбить нападение превосходящей силы наркомафии на 15 машинах. В результате перестрелки в ходе защиты посёлка один из нападавших бандитов был убит.

Хотя полицию местные жители вызывали на место заранее, она не только не участвовала в обороне посёлка, но и применила в отношении защищавшейся стороны санкции, задержав несколько участников конфликта со стороны жителей посёлка Сагра за убийство. Только в результате широчайшего общественного резонанса правоохранительная система развернулась в нужную сторону, отпустила обороняющихся и произвела аресты нападавших.

Однако этот разовый успех гражданского законопослушного общества вовсе не решает проблем правоохранительной системы в России, действующей правильно не по своей природе, а в результате широчайшей кампании общественного давления. Наша страна по-прежнему остаётся одним из наиболее криминальных мест в мире с самым высоким во всей Евразии уровнем убийств на душу населения, с несовершенной правоохранительной системой, далёкой от проблем и чаяний граждан. Реформированную полицию продолжают сотрясать резонансные скандалы, население не верит в работоспособность правоохранительных органов, а российские суды пребывают в том же положении, о чём свидетельствует огромное количество обвинительных приговоров и лидирующее место России по количеству исков наших граждан в международные судебные инстанции - это ярко свидетельствует о том, что россияне не ожидают правовой помощи от государственных инстанций внутри страны.

Более того, эти же самые инстанции, как показали события в Сагре и множестве подобных инцидентов, не только не спешат на помощь своему народу, но и в первую очередь стремятся обратить свою репрессивную мощь против обычных порядочных людей.

Исходя из всего выше обозначенного широкая общегражданская коалиция «За правопорядок» в годовщину инцидента в посёлке Сагра, 1 июля 2012 года инициирует серию уличных акций с требованием фундаментальной реформы российской системы правопорядка, её переориентации в интересах обычных граждан. В рамках этого к органам государственной власти в стране в частности будет выдвинуто 4 конкретных требования, направленных на более широкое вовлечение гражданского общества в систему российского правопорядка, а именно:

1. Изменить сложившуюся репрессивную практику в области самообороны и законодательно закрепить доктрину «Мой дом-моя крепость» и гарантировать рассмотрение дел по самообороне судами присяжных.

2. Вернуть право граждан на владение короткоствольным нарезным огнестрельным оружием, как инструмента эффективной самообороны.

3. Изменить принцип функционирования МВД. Полиция должна быть подотчётной гражданам на местах: для этого необходимо ввести выборность муниципальных и региональных начальников полиции парламентами или сообществами соответствующих уровней.

4. Ввести реальную и прямую выборность судей на местах и в регионах. Текущая фактическая назначаемость всех судей сверху приводит к изоляции судейской корпорации, её отрыву от общества, безнаказанности и полной зависимости от произвола чиновников.

Акции с этими требованиями пройдут 1 июля в Москве и ряде городов России в форме митингов и пикетов, со сбором подписей под соответствующими резолюциями. Организаторы призывают все неравнодушные силы присоединиться к этой кампании и принять участие в проведении акций на местах.

Заинтересованные стороны могут обращаться по телефону 8-916-170-2330 или электронной почте mvbutina@gmail.com.

ЗЫ. Русское общественное движение вступило в общественную коалицию "За правопорядок" и принимает участие в организации митинга.

ЗЗЫ. Место проведения митинга в Москве пока не ясно, так как заявка подается за 14 дней до мероприятия, но, вероятнее всего, это будет площадь у метро "1905 года"

ЗЗЗЫ. Спасибо большое движению "За гражданское оружие" и лично Марии Бутиной за проделанную работу по созданию общественной коалиции "За правопорядок"

(2 комментария | Оставить комментарий)

Вот сволочи! И не подумали позвать на "Специальный корреспондент" про мигрантов. И рейд наш показали и точку зрения нашу озвучили. Но не позвали. И на Общественные советы хожу и интервью даю и систему взаимодействия общественников с ФМС и МВД запустил и отладил. А спикером по именению миграционной политики назначили Мишу Ремизова:)

(17 комментариев | Оставить комментарий)

Дон-Кихотство как политтехнология
Часть 2. Публичное становление и современное состояние идеи русской правозащиты

Предварительные итоги

Несмотря на все эти сложности, мне кажется, что результаты, которых мы добились тогда за два года совместной работы, до сих пор остаются  непревзойденными.

Важнейшим из этих результатов, безусловно, остается так называемое «дело Иванниковой».

Эту историю  раскопал в 2004 году Володя Голышев. Возвращавшаяся поздним вечером домой девушка остановила частника. Водитель машины начал делать девушке непристойные предложения и попытался ее изнасиловать. А когда она попыталась остановить машину и выйти из нее, заблокировал дверь. Пытаясь выйти из машины, Александра вытащила из своей сумочки кухонный нож и ударила водителя в ногу. Освободила дверь, выбежала из машины и сама сдалась милиции. Удар Александры по случайности, которую так и хочется назвать провиденциальной, попал водителю в бедренную артерию, и он умер от потери крови, не дождавшись врача.

Водителем оказался студент одного из московских юридических ВУЗов по фамилии Багдасарян. Его семья, беженцы из Баку, владела в Москве несколькими магазинами.

Приблизительно в то же время, когда мы создали РОД, начался первый судебный процесс над Иванниковой. Она была обвинена в «причинении тяжелого телесного ущерба, повлекшего смерть по неосторожности», также отец погибшего Сергея Багдасаряна вчинил ей два гражданских иска, в одном из которых требовал с нее несколько тысяч долларов на похороны сына, а в другом – еще несколько тысяч долларов в качестве компенсации за моральный ущерб. Иванникову защищал адвокат Алексей Паршин, нанятый форумом сторонников легализации гражданского оружия GUNS.ru. Защита требовала оправдания Иванниковой, настаивая на том, что она действовала в состоянии необходимой самообороны.

Узнав об этой ситуации, мы решили пикетировать суд. Во время каждого судебного заседания мы собирались во дворе суда с изготовленными вручную плакатами: «Александра Иванникова, ты права!», «Покорись насильнику или иди в тюрьму?», «Мы ждем справедливости!» и т.д.

Поначалу нас было всего несколько человек. Потихоньку, по мере того, как дело стало приобретать резонанс, перед судом стало собираться около 20 человек. В ходе судебного процесса обвинение было переквалифицировано на убийство «в состоянии аффекта», Иванниковой дали два года условно, и удовлетворили оба гражданских иска отца Багдасаряна.

У нас были серьезные основания подозревать, что родственники убитого пытаются воздействовать на суд коррупционными методами. Было ощущение, что Иванникову всерьез хотели посадить на реальный срок, но, в связи с поднятым нами шумом, пошли на «компромисс». Дело было обжаловано в Мосгорсуде, который отправил его в тот же суд на доследование.

Мы продолжили пикетирование, в том числе провели пикет перед зданием Госдумы и митинг на Пушкинской площади. Результат оказался неожиданным для нас самих. В ходе нового судебного процесса прокурор полностью отказался от обвинений, которые он выдвигал в предыдущем процессе, Александра была признана находившейся в состоянии необходимой самообороны и оправдана подчистую. Отцу Багдасаряна в его исках было отказано.

Было ощущение, что судебное решение в значительной мере оказалось результатом поднятого нами шума. А резонанс оказался фантастическим, сильно удивившим нас самих. До сих пор помню, как мне в какой-то момент стали звонить десятки газет, а потом один за другим практически все федеральные каналы. Помню, как я звонил Косте и говорил: «Бери машину и приезжай ко мне в течение часа. Через час с небольшим здесь будет съемочная группа Первого канала».

Скорее всего, такой эффект был связан с неожиданностью. Власть не успела вовремя отреагировать и запретить журналистам освещать эти события. В результате журналисты действовали не по звонку, а по собственным гражданским убеждениям. А власть, в конце концов, решила, что в такой ситуации проще спустить дело на тормозах и освободить Иванникову.

Защита Иванниковой оказалась классической правозащитной кампанией, когда небольшая группа гражданских активистов смогла остановить беззаконие за короткий срок. Должен сказать, что такого результата в истории русской правозащиты пока больше и не было.

К числу недостатков нашей кампании я отношу то, что нам так и не удалось найти представителя армянского сообщества Москвы, который публично бы нас поддержал. Более того, позиция, занятая нами в деле Иванниковой, привела к тому что, в конечном счете, Армен Асриян отказался от сотрудничества с нами.

Вообще, тот факт, что убитый Иванниковой насильник оказался армянином, вызвало чрезвычайно сильный эффект в Интернете, направленный против нас. Десятки, если даже не сотни пользователей, поливали нас грязью, утверждая, что Александра Иванникова «проститутка и убийца», а мы ее поддерживаем исключительно потому, что довольны тем, что «русская грохнула чурку». Причем, похоже, что все эти тексты не были никем заказаны, а просто выражали истерическую русофобию некоторой части русско-еврейской интеллигенции. Сегодня это назвали бы «баттхертом».

Выявились и комические эффекты. Поткин с пятью-шестью людьми продолжал прибегать на каждый наш пикет, вооружившись мегафоном, а потом заявил, что «освобождение Иванниковой – славная победа ДПНИ».

До сих пор помню, как я провел заседание клуба «Товарищ», посвященное встрече с Александрой Иванниковой и ее адвокатом Алексеем Паршиным, и как пришедшие на эту встречу Саша Поткин, Костя Крылов и Наташа Холмогорова пихались локтями, пытаясь сесть «в президиум», то есть рядом с Александрой и Алексеем, а потом даже попытались явочным порядком открыть заседание и начать его вести.

Вторым важнейшим результатом нашей совместной деятельности является «дело Аракчеева». Не мы первые начали дело общественной поддержки Сергея Аракчеева, который и до сих пор по откровенно фальшивым обвинениям продолжает сидеть в колонии. Но мне кажется, что именно нашими усилиями удалось сделать эту ситуацию столь широко известной.

Главным же результатом нашей деятельности я считаю то, что русская правозащита стала широко известной по всей стране, и стало понятно, что такого рода деятельность может быть вполне респектабельной и успешной.

Но, по большому счету, этим результаты нашей деятельности и исчерпываются. Я вовсе не хочу этим сказать, что все те несколько десятков митингов и пикетов, которые мы провели за два года оказались вполне безрезультатными. Нет, сбивать проклятую сметану всегда хорошо. Но, тем не менее, факт остается фактом. Все остальные наши проекты, даже наиболее известные из них, такие как «дело Гамидова» или «дело школы № 223» и не смогли добиться даже половины доли резонанса по сравнению с делом Иванниковой, и, что самое главное, не достигли ни малейшего результата, кроме некоторой известности в СМИ и в обществе.

Таковой же остается ситуация и на сегодняшний день. По моему мнению, особыми успехами невозможно охарактеризовать ни деятельность крыловской организации, ни деятельность нашей организации.

Теоретические результаты нашей деятельности тех лет я сформулировал в начале 2007 года в докладе "Состояние и перспективы русского национального движения". Этот доклад я подготовил по просьбе Рогозина для первой сессии Нацсовета КРО. Вообще-то Дмитрий просил его написать нас с Крыловым, но Крылов, как-то тихо слинял. Кажется, жена ему объяснила, что писать такие тексты бесплатно, это значит себя не уважать.

После нашего разделения крыловский «РОД-Россия» или как он там теперь называется, практически перешел к адвокатской стратегии внутри правозащитной деятельности. Они, узнав о той или иной ситуации нарушения прав граждан, объявляют сбор средств на найм адвоката и либо нанимают адвоката на месте, либо командируют туда в качестве адвоката Матвея Цзена. Особых успехов эта стратегия не имеет, единственным реальным успехом, к тому же вызвавшем хоть какой-то, но резонанс, я считаю так называемое «дело русской учительницы». Другим положительным результатом деятельности параллельного РОДа я считаю то, что дело русской правозащиты превращено ими в рутину, и, так сказать, «поставлено на конвейер», что на мой взгляд, в случае, если они будут продолжать упираться и не оставят своих усилий, в конечном счете приведет к положительным эффектам хотя бы в среднесрочной перспективе.

Наша организация за прошедшие с момента скандального ухода из нее Крылова и Холмогоровой пять лет, с одной стороны, выбрала градозащитную стратегию внутри правозащитной деятельности, а с другой, понимая ограниченность наших сил, сделала ставку на работе в составе разнообразных общественных коалиций.

Мы сосредоточились на градозащите в значительной мере потому, что вот уже восемь лет занимаемся «храмом на Новаторов». Тут все как с делом Аракчеева. Добиться  восстановления храма на историческом месте нам так и не удалось, но удалось добиться федерального уровня известности проблемы. В результате нашей работы над этой темой у нас установились прочные связи с одной стороны, с теми православными религиозными группами, которые, как и мы, борются за восстановление православных храмов в Москве, а с другой, с общественниками, борющимися за сохранение памятников истории архитектуры и культуры.

В результате в 2009 году Русское общественное движение выступило учредителем двух общественных коалиций: одна из которых носит светский градозащитный характер, а другая решает специфические задачи по восстановлению храмов. Обе эти организации были учреждены одновременно, 5 декабря 2009 года у памятника Пушкину. Это Общественная коалиция в защиту Москвы «Пушкинская площадь» и православное Преображенское братство.

Единственным нашим большим успехом в этой сфере я считаю на сегодняшний день «битву за Кадаши», где совместными усилиями градозащитной и православной общественности удалось пока остановить незаконное строительство. Нам также удалось остановить незаконное строительство запасников музея Кремля на Боровицкой площади. Мы также участвовали в борьбе против Люблизона, которая на сегодняшний день привела, так сказать, к «боевой ничьей». Определенные подвижки можно наблюдать в теме восстановления Страстного монастыря. Нам удалось добиться широкого общественного резонанса в деле о незаконном строительстве на Малом и Большом Козихинских переулках, но, несмотря не героические усилия моих друзей и соратников по Общественной коалиции в защиту Москвы Елены и Романа Ткачей, оставить эти стройки пока не получается. Определенные подвижки происходят также и в Сивцевом Вражке.

Другим направлением нашей работы является работа в сфере миграционной политики и в сфере межэтнических отношений. Лично я занимаюсь миграционной тематикой с 2003 года, когда я участвовал в разработке документов по этой теме для программных документов «Родины». Потом они были использованы и в ходе московской кампании «Родины».

Но я сейчас веду речь не столько о своей публицистической и экспертной деятельности, сколько об участии в общественной работе, связанной со взаимодействием с государственными органами. Вот уже несколько лет как мы ведем серьезную общественную работу в рамках Научно-экспертного совета и Общественно-консультативного совета при Московском управлении Федеральной миграционной службы.

Другое важное направление нашей работы связано с участием Русского общественного движения в Совете православных общественных объединений при Синодальном отделе по взаимодействию Церкви и общества Русской православной Церкви и ряда рабочих групп, действующих при Отделе.

Особое место занимает наше сотрудничество со «Светлой Русью». Мы разработали механизм общественного контроля над незаконными общежитиями мигрантов в нежилых помещениях Москвы, механизм взаимодействия общественности с органами МВД и ФМС. Мы также принимаем участие в рейдах, которые проводит, реализуя этот механизм, «Светлая Русь» вместе с органами ФМС и МВД. В этих рейдах также часто принимает участие Лига обороны Москвы, а в случаях, когда незаконные общежития находятся в памятниках архитектуры, и Общественная коалиция в защиту Москвы.

Имеются также и некоторые разработки по взаимодействию с Госнаркоконтролем.

Также мы приняли участие в организации первой встречи русских националистов с представителями властей и общественности Чечни. Правда потом в Чечню мы не поехали в знак протеста против отсутствия заявления властей Чечни по убийству Буданова. В результате Поткин с Демушкиным и Портосом поехали туда без нас. Может оно и к лучшему. Мы также приняли участие в подготовке поездки делегации русских националистов в Дагестан, которая, на мой взгляд, прошла гораздо успешней, чем поездка в Чечню.

Может быть, я слишком субъективен, но за все прошедшие годы я обнаружил, кроме двух осколков РОД – нашего и крыловского только две группы общественников-активистов, серьезно занимающихся русской правозащитой.

Во-первых, это группа активистов, обьедившихся в 2003 году вокруг депутата Государственной Думы от ЛДПР Николая Курьяновича. Мы познакомились в 2005 году, когда на волне нашей известности, связанной с делом Иванниковой, к нам на пикет около суда пришел Николай Курьянович, а потом в наших мероприятиях стал регулярно принимать участие помощник Николая по Госдуме Евгений Валяев. Я до сих пор сохраняю дружеские отношения и с Николаем и с Евгением.

Как я понимаю, поначалу основным направлением деятельности этой правозащитной группы была защита политзаключенных. Сейчас, когда  на базе группы бывших помощников Николая Курьяновича по Госдуме создана Консервативная Правозащитная Группа во главе с Евгением Валяевым, их круг деятельности расширился и, в том числе, они, как и мы, уже довольно давно активно занимаются градозащитной деятельностью.

По странному совпадению, в этой правозащитной группе произошел несколько лет назад скандал, очень похожий на скандал в Русском общественном движении. Один из участников группы, некто Алексей Барановский, разорвал все отношения со своими товарищами и стал регулярно поливать их грязью.

Кажется, все это началось после того, когда группа неизвестных злоумышленников варварски разрушила памятную плиту возле храма Всех святых на Соколе. Так как были серьезные основания подозревать Алексея Барановского в участии в этом хулиганстве, дело закончилось разрывом отношений Барановского со своими бывшими соратниками.

Однако этим дело не ограничилось. Решив, что он и в одиночку может быть крупным правозащитником, Барановский стал рекламировать себя в качестве защитника политзаключенных. В отличие от своих бывших товарищей, проявлявших большую разборчивость в выборе подзащитных, Барановский начал вести себя вполне «размашисто», так, что начало возникать впечатление, что под видом политзаключенных он регулярно защищает убийц по идейным мотивам.

Я не очень хорошо знаю эту историю, но у меня есть небольшие личные воспоминания, связанные с Барановским, которые привели меня к выводу, что он не вполне психически адекватен. Я видел этого Барановского всего несколько раз. Меня познакомил с ним Женя Валяев и Барановский удивил меня своей какой-то  чрезвычайно подчеркнутой, вызывающей у квалифицированного психолога определенные ассоциации, вежливостью.

Через некоторое время, когда ему не понравилась одна фотография в моем блоге, Барановский неожиданно сбросил маску вежливости и в хамском тоне отправил мне СМСку, требующую «немедленно убрать» эту непонравившуюся ему фотографию.

После того, как я проигнорировал СМСку не вполне адекватного молодого человека, Барановский нисколько не заботясь о своей репутации, начал громкую кампанию в своем блоге, в которой кричал о том, что вызовет меня на дуэль и предлагал мне выбрать оружие.

Когда через месяц-другой мне все это надоело, и я намекнул, что в связи с большой возрастной разницей не считаю возможным биться на равных с Барановским и считаю возможным, согласно дореволюционного Дуэльного устава, выставить в качестве бойца своего друга Вячеслава Макарова, Барановский мгновенно куда-то исчез, как будто его ветром сдуло, и больше на моем горизонте, слава Богу, не появлялся.

Про слухам, Барановский не со мной одним проявлял такой петушиный задор, и, как мне рассказывали, был неоднократно бит своими бывшими товарищами.

Возвращаясь к теме русской правозащиты, назову вторую общественную организацию, которая, как и Консервативная правозащитная группа, много лет достаточно успешно занимается правозащитной деятельностью. Это возглавляемое Михаилом Бутримовым общественное объединение «Мой двор». Примечательно, что «Мой двор», как и Русское общественное движение, и Консервативная правозащитная группа, уделяет большое внимание градозащитной деятельности. В частности, именно благодаря усилиям «Моего двора» были остановлены попытки незаконного строительства мечети в одном из зеленых парков Москвы.

Таким образом, подводя итоги, могу сказать, что, несмотря на все более широкую популярность темы, реально русской правозащитой занимается очень мало людей, и наши успехи на ее поприще являются, мягко говоря, весьма ограниченными.

Так что на сегодняшний день, на мой взгляд, нам требуется не только объединение организационных усилий, но и чрезвычайно серьезный пересмотр стратегии и тактики.

Modus Agendi

Дон-Кихотство как политтехнология. Публичное становление и современное состояние идеи русской правозащиты

20.05.2012 Виктор Милитарев

Сегодня идея русской правозащиты постепенно становится вполне респектабельной политической идеей и приобретает все большую популярность в правом сообществе. Однако в те времена, когда я ею впервые увлекся, она казалась не столько даже вредной и экстремистской, сколько бессмысленной и абсурдной.

(1 комментарий | Оставить комментарий)

пост-релиз своего выступления.

Заседание было посвящено ужасающей эпидемиологической обстановке в городе, связанной с тем, что мигранты болеют СПИДом, туберкулезом, вензаболеваниями, гепатитами и, даже, проказой, но, при этом, всеми силами избегают вставать на медучет.



- Милитарев Виктор Юрьевич - Президент Фонда «Институт развития», Вице-президент Института национальной стратегии высказал мнение, что данные об эпидемиологической обстановки в городе, доложенные на Общественно-консультативном Совете при УФМС по Москве вызывают ужас. Он призвал Совет обратиться совместно с Общественным советом города Москвы  к Правительству Москвы с предложением о создании Межведомственной комиссии для разработки экстренных мер по нормализации эпидемиологической обстановки в городе. В состав Межведомственной комиссии, по мнению докладчика, должны войти представители ряда департаментов Правительства Москвы и ряда федеральных ведомств - департамента здравоохранения, департамента труда и занятости, департамента жилищно-коммунального хозяйства, несущего непосредственную ответсьвенность за допущение массового проживания мигрантов в нежилых помещениях в Москве, ФМС, МВД, Прокуратуры, Роспотребнадзора, Минздравсоцразвития, Минсоцтруда и Росстата. Организацию работы Межведомственной комиссии целесообразно поручить Управлению Федеральной миграционной службы РФ по городу Москве.

В задачи Межведомственной комисии должны входить: в первую очередь, подготовка постановления Правительства Москвы о немедленном запрете трудоустройства мигрантов без законной медицинской аттестации, суровых санкциях против нарушителей этого порядка, как из числа работодателей, так и из числа работников, немедленной высылке за пределы России всех опасных в эпидемиологическом смысле больных иностранцев, о разработке системы медицинского и эпидемиологического учета иностранцев в Москве и о максимально широком информировании жителей Москвы о принятых мерах.

Во вторую очередь Межведомственная комиссия должна разработать  поправки к действующему федеральному законодательству, Постановлениям Правительства РФ и другим подзаконным актам, необходимые для нормализации эпидемиологической обстановки в Мокве. Комиссия должна также, в инициативном порядке, разработать основы межгосударственных соглашений Евразийского экономического союза в части единого трудового пространства, так чтобы в процессах трудовой миграции в Москву в рамках ЕЭС обеспечивалась эпидемиологическая безопасность города.

Милитарев подчеркнул также важнейшую роль московских этнических диаспор в деле разработки, поддержки и пропаганды планируемых мероприятий по обеспечению эпидемиологической безопасности в Москве

(3 комментария | Оставить комментарий)

Что мне не нравится в нашем креативном классе!
Письмо команде авторов портала Terra America

Автор: Виктор Милитарев
Добавлено: 29.05.2012 12:51



Я с большим интересом читаю публикации на аналитическом портале Terra America практически с момента его основания. Портал вызывает у меня искреннее уважение глубиной аналитической проработки материалов, беспристрастностью и отсутствием идеологической зашоренности.

Мне приятно, что среди авторского коллектива Terra America много моих друзей, с некоторыми из которых я дружу более 10 лет.

До сих пор я не считал возможным предлагать свои тексты для публикации на Terra America. Для работы в таком серьезном издании требуется «быть в теме». А в наше время, когда одним из плодов гайдаровских реформ явилось уничтожение всех научно-популярных и научно-публицистических изданий, из которых образованный читатель может узнать об общественной, общественно-политической и культурной жизни зарубежных стран, необходимым условием для занятий американистикой, пусть даже и в публицистическом залоге, является чтение зарубежной прессы. Поэтому, не владея иностранными языками, я не видел себя в качестве автора портала.

Но от предложения Бориса Межуева, который попросил меня прокомментировать интервью Майкла Линда о креативном классе, я не смог отказаться. Тому есть несколько причин.

В-первых, я очень уважаю Майкла Линда и мне крайне интересно его творчество. О Майкле Линде и его работах рассказал мне лет 7 – 8 назад тот же Борис Межуев. Он же познакомил меня и с несколькими статьями Майкла Линда, которые он сам публиковал в русском переводе.

Мне очень близок национал-либеральный подход Майкла Линда. Мне весьма импонирует сочетание у Майкла Линда приверженности классической американской промышленной системе, защите прав трудящихся и, одновременно, защите национальных интересов. На фоне современной европейской социал-демократии, которая ухитрилась интерпретировать защиту прав трудящихся как опеку иностранных мигрантов и сексуальных меньшинств, Майкл Линд выглядит настоящим продолжателем идеалов и дела Торстейна Веблена, президента Франклина Делано Рузвельта и Джона Кеннета Гелбрейта.

Я прошу прощения у Майкла Линда за мои следующие слова, поскольку в современном американском академическом сообществе они явно будут считаться плохим комплиментом, но подход Линда кажется мне по ряду оснований весьма близким подходу Линдона Ларуша, хотя, разумеется, и лишенным свойственного Ларушу оттенка тонкой скандальности.

Второй причиной, по которой мне приятно писать этот текст, является то, что мне крайне близка и интересна тема креативного класса. Меня с юности волнует тема роли образованных классов в истории. Место, которое занимала интеллигенция в позднесоветском обществе, вызывало у меня возмущение. Одно время я даже интерпретировал позднесоветский период истории нашей страны как эпоху классовой борьбы интеллигенции против номенклатуры. Разумеется, интеллигенцию я считал передовым, восходящим классом, а номенклатуру реакционным.

Когда в ходе перестройки зародилось демократическое движение, я потратил немало сил, пытаясь убедить его лидеров сделать основным лозунгом не требование «демократии и рынка», а защиту наших собственных прав, прав русской интеллигенции – российского образованного класса. Я предупреждал своих собеседников, что увлечение борьбой за демократию и рынок может сделать положение интеллигенции просто катастрофическим, даже по сравнению с ее местом в Советском Союзе. Убедить моих собеседников мне, конечно, не удалось, а мои прогнозы, к моему большому сожалению, оправдались.

С некоторым стыдом хочу признаться, что в этот период я был сильно увлечен теориями постиндустриального и информационного обществ. Меня в них привлекало кажущееся весьма правдивым обоснование повышения роли образованных слоев в современном обществе по мере его перехода к постиндустриальной экономике.

Конечно, человеку, жившему в позднем Советском Союзе, трудно было понять, что когда классики постиндустриализма говорят о повышении доли знаний в стоимости продукции, они имеют в виду вовсе не любимые мною формы интеллектуальной деятельности, а такие занятия, как промышленный дизайн, коммерческие рекламу и пиар и финансовую инженерию.

И сегодня я давно уже понял, что мы продолжаем жить в индустриальном обществе, только в тот период его развития, при котором происходит массовое сворачивание социального государства и резко возрастают власть и влияние финансовых группировок. Возрастают до такой степени, что даже «интеллигенция» в англо-саксонском смысле, то есть специалисты из спецслужб, имеют по сравнению с финансистами совершенно ничтожное влияние. И поэтому именно сегодня тема роли образованных слоев в обществе остается для меня актуальной и захватывающей.

А тема «креативного класса» является такой, как сказали бы два Карла – Маркс и Маннгейм, «превращенной формой» моей любимой темы, что не может оставить меня равнодушным.

* * *

Но чтобы говорить уже напрямую о креативном классе, мне сначала нужно коснуться темы социально-экономического строя общества и государства современных развитых стран. Сейчас довольно часто происходят забавные дискуссии, когда представители противоположных идеологических лагерей опровергают кажущееся сегодня всем банальностью утверждение о том, что мы живем в рыночно-демократическом обществе. Причем, приходят они в этой критике к выводам в чем-то совершенно противоположным, а в чем-то и совпадающим.

Либертарианцы утверждают: доля государственных расходов и государственной собственности в экономике современных развитых стран настолько велика, что это общество никак не может быть ни рыночным, ни предпринимательским. Они говорят о том, что мы живем в социалистическом государстве, которое при помощи налоговых и финансовых инструментов перераспределяет ресурсы в пользу «паразитических слоев». Причем, под паразитическими слоями они имеют в виду как желающих высокой зарплаты и социальных пособий работников, так и финансистов, которые, на их взгляд, наживают свои состояния категорически не рыночными и не предпринимательскими способами.

Социалисты же утверждают, что современное общество является глубоко социально безответственным финансовым капитализмом, при котором при помощи рыночно-предпринимательских методов ресурсы перераспределяются в пользу паразитического класса финансовых капиталистов, порождая, таким образом, массовую бедность и социальное неравенство.

Мне кажется, что эти две линии социальной критики, и правая, и левая, правы в своем общем выводе. Современные экономики потихоньку стали управляться своекорыстными финансовыми олигархиями, которые перераспределяют в свою пользу огромную часть национального богатства. Методы этого перераспределения маскируются под рыночные, однако в них практически нет ни рынка, ни предпринимательства. Современный промышленный капитализм стал лишь сектором внутри экономики, управляемой транснациональной финансовой олигархией.

Разумеется, в этом утверждении я всего лишь формулирую идеальный тип. Реальные экономики развитых стран находятся от идеального типа в разной степени близости. Европа – дальше, благодаря тому, что евробюрократии удалось построить над промышленным сектором налоговое государство, которое перераспределяет ресурсы скорее социалистическим способом, нежели олигархическим.

Соединенные Штаты и Россия гораздо ближе к сформулированному выше идеальному типу, несмотря на все важнейшие различия между нашими странами. Да, в Америке сегодня построено «общество 80%», а в России его зеркальное отражение, то есть, общество 20%. В Америке, несмотря на вывоз производства в страны с дешевой рабочей силой, все еще гораздо более обширная и развитая промышленность, чем в так и не пришедшей в себя после применения к ней «Доктрины Шока» России.

Да, в Америке богатства перетекают к финансовой олигархии, а в России к олигархии нефтегазово-бюджетно-силовой. Но и в той, и в другой стране мы наблюдаем, предсказанное Шумпетером, сращивание коррумпированной бюрократии с экономической олигархией. И в той, и в другой стране мы видим действие беспрецедентного в мировых масштабах механизма перераспределения всех ресурсов общества в пользу правящего паразитического слоя.

Практически, мы видим, что под видом рынка, предпринимательства и демократии действуют институты перераспределения и взаимности, о которых так много в свое время говорил Карл Поланьи. Я бы даже сказал сильнее. Социально-экономическая система современных США и России очень похожа на тот предсовременный мир, о котором писал Ричард Лахманн в своих «Капиталистах поневоле», мир, конституируемый борьбой элит, перераспределяющих ресурсы общества в свою пользу, используя для этого свои организационные возможности.

И только в таком обществе и возможен, на мой взгляд, креативный класс. Поскольку креативный класс является продуктом борьбы за ренту внутри олигархически-перераспределительного общества. А точнее, продуктом действия механизма взаимности внутри объемлющего его механизма перераспределения.

И в этом состоит мое главное личное разочарование. Креативный класс практически не имеет отношения к интеллектуальному классу. Единственное, что их объединяет – это то, что члены обоих этих классов имеют высшее образование. Таким образом, наблюдаемое нами возвышение креативного класса не имеет никакого отношения к моим юношеским надеждам на возвышение интеллектуалов в ходе нынешней фазы исторического процесса.

* * *

Креативный класс всего лишь третий эшелон современного финансово-олигархического псевдокапитализма, первым эшелоном которого являются сами финансовые капиталисты, а вторым эшелоном – их класс управляющих со своими «золотыми акциями» и не менее золотыми «парашютами». Ну, а ядром первого эшелона, естественно, являются те самые «старые семьи», о которых так много и выразительно пишет уже много лет Линдон Ларуш.

Рекламщики, дизайнеры, пиарщики и журналисты являются всего лишь обслугой финансово-капиталистической элиты, а вовсе не меритократией. Разумеется, они «востребованы рынком». Но этот рынок совсем не свободен. Он является глубоко монополистическим и тотально манипулируемым.

Таким образом, моя точка зрения весьма близка к высказанному на страницах Terra America мнению Майкла Линда о креативном классе в Соединенных Штатах, а в чем-то, видимо, является и несколько более радикальной.

Разделяя уверенность Майкла Линда в необходимости для любого развитого общества инвестиций в человеческий капитал – в науку, технику, образование и здравоохранение, а, следовательно, и в достойную жизнь тех профессионалов, которые поддерживают и воспроизводят эти институты, я разделяю и его уверенность в том, что американский «креативный класс» является, в сущности, «блатной гильдией».

И я не вижу никакого противоречия в том, что Майкл Линд относит к этой «гильдии» и значительную часть американских медиков. Необходимость общественных инвестиций в здравоохранение никак не противоречит критике псевдорыночной частной американской медицины, ведущей себя так же, как и американские спекулятивно-финансовые институты. То есть, прибыль, собираемую с клиентов, они любят присваивать себе, а убытки возлагать на клиентов и государство.

На мой взгляд, не противоречит этому и тот факт, что лоббирование американскими медиками своих интересов в чем-то подобно борьбе профсоюзов за права трудящихся.

Во-первых, аппетиты профсоюзов совершенно не сопоставимы с аппетитами «блатной гильдии». Во-вторых, профсоюзы пытаются повысить уровень и качество жизни трудящихся, в основном, за счет крупных корпораций. А «гильдия» – за счет клиентов и налогоплательщиков. И, в третьих, деятельность профсоюзов повышает солидарность и связность общества, а деятельность «гильдии» его фрагментирует и атомизирует.

Хороший пример этому дает российское кинематографическое сообщество. Я уже несколько раз писал о том, как был в свое время поражен итогами знаменитого «перестроечного» съезда кинематографистов, который не ограничился тем, чтобы реализовать свободу слова и творчества в отрасли, «сняв запрещенные фильмы с «полки»», но также замыслил «либерализовать» систему кинопроката, что очевидным образом привело к обнищанию большинства российских кинематографистов.

Понятно, что за этим решением стояла глубокая ненависть российских кинематографистов друг к другу, когда каждый был уверен в собственной гениальности и в полной бездарности почти всех остальных. И потому все они были уверены в том, что либерализация кинопроката приведет к их личному возвышению и к разорению всех остальных.

Эта близорукая стратегия совершенно аналогична стратегии вкладчиков финансовых пирамид типа знаменитого российского МММ. Ее смысл хорошо выражается известным девизом российских гангстеров «Умри ты сегодня, а я завтра». Кстати, в результате перестройки в российском кинематографе выиграли, разумеется, как легко было ожидать, отнюдь не самые талантливые, а самые пробивные и самые близкие к власти.

Несмотря на драматизм приведенного выше примера, российский креативный класс является гораздо более рыночным и предпринимательским, и, одновременно, гораздо более меритократическим, чем американская «блатная гильдия».

Американский креативный класс далек не только от американского интеллектуального класса, он занимает достаточно изолированное положение внутри американского среднего класса. Американский средний класс, в своей основной массе, вовсе не является «блатным».

В Америке, несмотря на гегемонию финансово-олигархического псевдокапитализма, существует обширный и весьма развитой сектор реального капитализма. Предприниматели и менеджеры реального производства, мелкие предприниматели из сферы услуг и из инновационной сферы вместе с интеллектуалами образуют вполне рыночный, предпринимательский и меритократический средний класс.

В России же сектор реального капитализма гораздо более узок и менее развит. В результате, российский креативный класс практически неотделим от малочисленного российского среднего класса. И его характерным представителем является не рекламщик с журналистом и пиарщиком, и даже не финансовый аналитик, а инженер по проектированию сантехники для строительного бизнеса или аналитик нефтяного рынка. Причем, по образу жизни и ценностям эти люди весьма близки реальным предпринимателям из сферы услуг. Впрочем, вторые в российских условиях, как правило, богаче.

В этом смысле, российский креативный класс является гораздо более передовым и гораздо менее паразитическим, чем американская «блатная гильдия». Недаром именно российский креативный класс оказался мотором и основным слоем поддержки российского протестного движения.

Однако стать лидером российского общества российскому классу мешают, на мой взгляд, два обстоятельства. Первое из них неоднократно отмечалось Дмитрием Дробницким. Это особая аполитичность российского креативного класса. Как точно шутит Дробницкий, российский средний класс желает всего двух вещей. Чтобы салфетки в кафе были чистыми, а полиция вежливой. И начинает протестовать только, когда салфетки пачкаются, а полиция хамит.

Второе, что мешает российскому среднему классу стать классом-лидером – это нежелание понимать свое реальное положение в  обществе. Представители российского среднего класса справедливо возмущаются получившими свое состояние воровским способом российскими олигархами и коррумпированными российскими чиновниками. Одновременно с этим они не понимают, почему большинство российского населения, разделяющее их оценки олигархов и коррупционеров, распространяет эту негативную оценку и на средний класс.

«Как же так?», – говорят российские «средние». – «Ведь мы же, в отличие от олигархов и чиновников, заработали свои деньги честным трудом. Почему же они нас так не любят?».

Средний класс не желает задумываться о реальных причинах неприязни к нему российского общества. А они достаточно просты. На сегодняшний день большая часть российского общества, даже та его часть, которая желала бы заняться предпринимательской деятельностью, несмотря на активное желание этого большинства повысить уровень жизни и добиться личного успеха, не готова действовать при помощи тех средств, которые реально могут обеспечить этот успех современной России.

В России все еще очень много людей, которые хотят заниматься любимым делом или тем делом, которое, по их мнению, приносит общественную пользу. К ним примыкает огромное количество людей, которые хотят заниматься тем делом, которому обучены и которое они умеют делать хорошо.

И все эти люди категорически не желают реагировать на запросы неизвестно откуда взявшегося российского рынка, особенно если для реагирования на эти запросы необходимо радикально сменить сферу профессиональной деятельности, а часто и переступить через моральные барьеры.

Особенно это относится к российским «бюджетникам». То есть к весьма бедным в нынешней России представителям науки, образования и здравоохранения. Инженер по проектированию мостов не понимает, почему он должен переключиться на проектирование унитазов, которое приносит весьма неплохие и относительно честные деньги, будучи востребованным в российском строительном бизнесе, который при этом не столько строит квартиры для населения, сколько является участником мафиозной строительной пирамиды, производящей инвестиционные квартиры для коррупционеров, финансируемые за счет разворовывания городских бюджетов.

Аналогично и российский средний класс постоянно недоумевает наличию организационных проблем в российской бюджетной сфере. Что же мешает им собраться вместе и решить проблемы здравоохранения хотя бы в своей больнице? Задавая такой вопрос, российские средние не понимают, что сами они добились успеха в результате использования стратегии индивидуального карьерного роста, максимум, в результате стратегии совместного продвижения небольшой команды. А для решения «снизу» проблем российской бюджетной сферы требуется такая солидарность и такие совместные действия, которые в современном атомизированном и фрагментированном российском обществе практически невозможны.

На мой взгляд, когда повысится сознание российского среднего класса, когда он поймет, что является хотя бы честной и добросовестной, но обслугой российской воровской псевдоэлиты, когда он поймет, что работники бюджетной сферы на совершенно законных основаниях и часто с гораздо большим основанием, чем средний класс, имеют право считать себя настоящей элитой российского общества, когда он поймет, что бедность работников бюджетной сферы вовсе не является следствием отсутствия организационных способностей у работников этой сферы, а бедность всего российского общества вовсе не является доказательством того, что оно состоит в основной своей массе из бездельников, фриков и лузеров, а является следствием проводимой российской воровской псевдоэлитой политики искусственно организованной бедности, и когда он громко заявит об этом российскому обществу, тогда он станет, наконец, заслуженным лидером этого общества, а российская история изменит, наконец, течение свое.

теги: креативный класс

http://www.terra-america.ru/chto-mne-ne-nravitsya-v-nashem-kreativnom-klasse.aspx

ОБ АВТОРЕ

Виктор Милитарев

вице-президент Института национальной стратегии, координатор службы по связям с общественностью Русского общественного движения (РОД), президент (председатель правления) фонда "Институт развития".

(7 комментариев | Оставить комментарий)

Посвящается Славе Макарову ко дню рождения

Дон-Кихотство как политтехнология. Часть 2. Публичное становление и современное состояние идеи русской правозащиты

ИСТОРИЯ РУССКОГО ОБЩЕСТВЕННОГО ДВИЖЕНИЯ (РОД) В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ



К середине 2004 года я, общаясь с моими товарищами по клубу уже более двух лет, поучаствовав не только в клубных встречах, но и в совместных празднованиях дней рождений и Нового года, в очередной раз проявил свою неистребимую наивность, решив, что меня окружают друзья и надежные соратники.

И я стал предлагать перейти от режима чисто клубной активности к организации совместных уличных мероприятий. На этот раз маскироваться не было нужды, и я стал педалировать на клубе тему русской правозащиты, называя все вещи своими именами.

Летом 2004 года подвернулся подходящий информационный повод. В Катаре арестовали наших дипломатов, подозревая их в том, что они не дипломаты, а разведчики, и в качестве таковых участвовали в убийстве скрывавшегося в Катаре от российского правосудия вице-президента бандитской Ичкерии Зелимхана Яндарбиева.

Я предложил организовать митинг около Катарского посольства. Тема показалась мне чрезвычайно сильно резонансной. Тем более что в ней присутствовало столь любимое мною двойное дно. С одной стороны, формально мы защищаем невинных российских дипломатов от клеветнических обвинений, с другой, неявно мы говорим: «Чеченские бандиты являются террористами, и их надо мочить, невзирая на то, где они находятся, подобно тому, как это десятилетиями делает Израиль». При такой "конструктивной двусмысленности", тема казалась мне обреченной на популярность.

Я предложил провести такой митинг на очередном заседании клуба. Рассказал о своей прошлой попытке почти пятилетней давности у французского посольства и поделимся соображениями о возможной акции. Возможно, мне не удалось бы убедить коллег в том, что такая акция заслуживает проведения, но, когда на следующем заседании клуба отсутствовавший в прошлый раз Армен Асриян предложил под общий смех практически то же самое, мы, так сказать, пришли к консенсусу.

Правда, Крылов меня удивил. Он сказал, что у него «есть люди», которые примут участие в митинге и даже помогут с подачей заявки и изготовлением плакатов. Удивление мое было связано с тем, что если у тебя, как ты говоришь, «есть люди», то почему ты их на клуб не приглашаешь?

Как впоследствии выяснилось, «люди» оказались Натальей Холмогоровой, Вячеславом Макаровым и Сергеем Нестеровичем. Я против их участия не возражал, тем более что с Наташей и Славой уже успел познакомиться за год до того на дне рождения Холмогорова. Единственно, что после митинга я стал их приглашать на заседания клуба, что, по-моему, вызвало некоторое недовольство Крылова.

К митингу мы изготовили довольно много плакатов. До сих пор помню некоторые из них: «Суд в Катаре - политический фарс!»,  «Катар! Ты не прав!», «Русские своих в беде не бросают!», «Катар, одумайся!», «Катар – пособник международного терроризма?»,  «Россиян - в Россию!».

Я пригласил на митинг множество знакомых. В частности, пригласил я туда и Сашу Поткина из ДПНИ, с которым познакомился в конце 2003 на одном из глазьевских мероприятий и Кирилла Фролова, с которым познакомился во время избирательной кампании Константина Затулина, которую я вел параллельно с «родинской».

А за несколько дней до митинга мне неожиданно позвонил незнакомый мне тогда Серафим Мелентьев и попросил разрешения на участие в митинге вместе с моим старым приятелем Юрием Крупновым.

Митинг прошел очень удачно и имел очень большой резонанс, не сравнимый с давнишним митингом у французского посольства. Нас было несколько десятков человек участников, а журналистов как бы не больше. Митинг обсуждали в прессе и на телевидении, наверное, еще целую неделю.

Однако выявились крайне многочисленные и совершенно неожиданные для меня косяки. Оказывается, стоит от мероприятия повеять запахом удачи, как тут же появляются многочисленные самозванцы, утверждающие, что именно они являются авторами и организаторами успешного мероприятия.

Фролов, обещавший привести с собой несколько десятков «православных граждан», явился на митинг в сопровождении одного невнятного юноши, и тут же, не отходя от кассы, начал давать по мобиле интервью о том, что: «Союз православных граждан провел протестный митинг у посольства Катара». Поткин, обещавший привести с собой «дружину ДПНИ под сотню человек», привел с собой четверо или пятеро человек, но притащил с собой мегафон и предпринял попытку рулить митингом так, как будто он его организатор. А Мелентьев с Крупновым, не предупредив меня об этом заранее, учинили «вручение петиции властям Катара», каковую попытались внести в закрытое посольство, и сделать это информационным центром мероприятия.

А когда я повел два десятка бывших на митинге журналистов на пресс-конференцию в ИНС, о проведении которой я загодя договорился с Белковским, то директор ИНС Роман Карев нас просто внаглую не впустил в помещение, сославшись на распоряжение Белковского. Карев сказал нам, что они с Белковским считают «неуместным для такого солидного учреждения как ИНС, давать свою крышу прессухе по поводу «какого-то митинга»». Причем, Белковский тем же вечером опроверг это утверждение Карева, позвонив мне и попросив разрешение на то, чтобы в завтрашнем телеэфире он мог бы официально объявить ИНС информационным спонсором митинга. В результате нам пришлось проводить пресс-конференцию в другом месте аж на другом конце города. Журналисты, в том числе иностранных телекомпаний,  были так заинтересованы сюжетом, что покорно мотались за нами от Добрынинской на Большую Дмитровку и оттуда на Преображенку.

Первый опыт оказался настолько удачен, что я стал предлагать перейти к поточной организации митингов, для чего создать правозащитную организацию, которая занималась бы русской правозащитой. Обсуждения шли ни шатко, ни валко, в течение почти целого года. Но когда против Крылова чеченские общественники подали заявление в прокуратуру, обвиняя его в разжигании межнациональной ненависти за статью в «Литгазете», я вернулся, в очередной раз, к теме создания правозащитной организации, и Крылов дал, наконец, свое твердое согласие.

Мы договорились встретиться через недельку и обсудить все подробнее. Однако Крылов пропал больше, чем на две недели, к телефону не подходил. Я начал беспокоиться, попросил связаться с ним Святенкова. Святенков тоже сказал, что не может дозвониться. Потом, через несколько дней, перезвонил и сказал, что все в порядке, Костя сказал, что готов к встрече.

В результате Крылов меня сильно удивил. На встрече он сказал мне: «Ну, все в порядке. Мы тут с ребятами собрались и учредили организацию. Она будет называться Русское общественное движение. Меня избрали президентом. Мы предлагаем тебе войти в руководство организации в должности пресс-секретаря».

Из ответа на мой вопрос: «С какими такими ребятами?!» я узнал, что «ребята» это те же «люди» - Холмогорова, Макаров и Нестерович. Но с добавлением Святенкова.

Тут я, возможно, проявил постыдное малодушие. Наверное, после такого ответа мне надо было попросту послать Крылова со Святенковым далеко и надолго. Но мне очень хотелось создать организацию. И я пошел на компромисс.

Я сказал: «Во-первых, меня категорически не устраивает должность пресс-секретаря». «Чем же? – удивился Крылов. – Ведь это, по сути, второе лицо в организации» (потом Святенков проговорился мне, что Крылов сказал ему ровно ту же фразу, когда предлагал быть ответственным за финансы организации).

Я сказал: «Название должности звучит как-то слишком подчиненно. Я хочу называться как Поткин в ДПНИ - «координатор Центра общественных связей»». Крылов с видимой неохотой согласился.

Сверх того, - сказал я, - у меня тоже есть «ребята». И условием своего участия в проекте я ставлю членство в Правлении еще для двух человек – хорошо известных тебе Татьяны Шлихтер и Михаила Денисова, с которыми я работаю уже много лет». После длительного торга Костя согласился на Таню, но категорически отверг кандидатуру Миши. При этом, несмотря на формально высказанное Костино согласие, «ребята» еще пару месяцев сомневались в том, является ли Таня полноправным членом Правления или всего лишь моим личным помощником.

Мишу мне удалось ввести в Правление только почти через год. Тогда Костя сказал, что хотел бы, чтобы мы приняли в состав Правления Матвея Цзена. Я согласился, но в результате добился пакетного голосования с одновременным избранием в состав Правления Матвея и Миши. Этого моего «злобного интриганства» Костя, кажется, не может мне простить и по сей день.

Но, так или иначе, мы с Костей тогда ударили по рукам. И, таким образом, для меня начался период совместной с Костей работы в Русском общественном движении. Сейчас Святенков говорит, что я самозванец, который нагло примазывается к организации, хотя не участвовал ни в ее создании, ни в выработке названия, ни в разработке символики.

Ну, насчет разработки символики он, мягко говоря, ошибается. Символику мы с Костей, Таней и Наташей разработали совместно недели через две после той встречи. А вот в первом собрании, на котором было принято решение о создании организации, выработке ее названия избрании Кости президентом, я, действительно, не участвовал. Тут Святенков формально прав. Прямо скажу, я лично считаю, что организация ведет свое начало от нашей встречи с Крыловым, на которой я согласился закрыть глаза на Костину выходку с проведением первого собрания без меня и согласился на сотрудничество.

Так или иначе, но после этого мы с Костей работали вместе почти два года. И, надо сказать, за это время между нами, практически, не было конфликтов. А те два конфликта, которые были, были связаны не с Костей, а с Наташей.

Первый конфликт возник приблизительно через полгода со дня основания организации. Наташа, на мой взгляд, стала вести себя достаточно вызывающе. Заявку на мероприятия подавали мы с Нестеровичем и Шлихтер. Пресс-релизы и пресс-рассылку делал я. Креатив с плакатами тоже в значительной мере принадлежал мне. При этом у меня начало складываться впечатление, что в постингах, в которых Наташа отписывалась после мероприятий, она приписывала успех этих мероприятий исключительно себе и Крылову. К тому же, мне начало казаться, что она позволяет себе в общении с нами тон, каким советские начальники обращаются к подчиненным.

Последней каплей послужило следующее обстоятельство. У нас регулярно происходили споры с Наташей по поводу лозунгов. Я регулярно настаивал, что в лозунгах обязательно должна присутствовать иронически-шутливая интонация. Иначе, на мой взгляд, мы не сможем привлечь к нашим мероприятиям внимание прессы. Насколько я понимаю, Наташе это не нравилось, хотя открыто она мне это не говорила. Мне кажется, что она хотела бы видеть наши лозунги более пафосными, нравоучительными и унылыми.

Перед одним из митингов я сказал, что хочу подготовить несколько плакатов. Наташа ответила, что это невозможно, поскольку плакаты уже сданы в типографию. А тем же вечером имела неосторожность написать в одном из сообществ, видимо, не подозревая, что я его тоже читаю: «Не посоветуете вы мне типографию, в которой можно подготовить плакаты?».

Этот сюжет окончательно переполнил чашу моего терпения, и я пошел объясняться. Объясняться с Наташей напрямую я не рискнул. Я опасался, что мое объяснение с Наташей напрямую приведет к разругу насмерть и, в конечном счете, к развалу организации. Поэтому я пошел объясняться к Косте, с настоятельной просьбой поставить Наташу на место. Костя ответил мне резким отказом. Он сказал мне: «Наташа пошла в организацию ради самопсихотерапии и личностного роста. Она хотела бы воспитать в себе лидерские качества. И мешать ей в этом добром начинании я не собираюсь». Судя по всему, Костя слукавил и все же поговорил с Наташей, потому что после нашего разговора с Костей хамить Наташа стала сильно меньше, но зато стала смотреть на меня еще более недобрым взглядом. Насколько я понимаю, именно эта история послужила потом для Кости и Ко основанием рассказывать всем, что «Витя имеет добрую манеру говорить о людях гадости исключительно за глаза».

Второй конфликт произошел в 2005 году. Я предложил сделать официальным проектом РОД организованную мною кампанию по защите бывшего здания храма Преображения Господня на улице Новаторов. Меня поддержали все члены Правления, и православные, и атеисты, кроме Наташи. Она сказала, что каково бы ни было наше решение, но она лично по своим религиозным убеждениям не считает возможным участвовать в защите христианских святынь. И если мы примем решение о защите, то она будет вынуждена покинуть организацию. В результате я решил пойти ей навстречу и снял свое предложение. А в качестве компенсации я через некоторое время потребовал от Наташи и Кости прекратить разжигать истерию вокруг плиты на Соколе, также заявив, что если РОД будет участвовать в кампании с требованием «снести памятник гитлеровским выкормышам», то для меня возникнет ситуация, аналогичная Наташиной. К моему удивлению, они пошли мне навстречу.

За исключением этих двух конфликтов и Костиного недовольства тем, что я протащил избрание Денисова в наше Правление (впрочем, Костя открытого неудовольствия так мне ни разу и не высказал), мы мирно и конструктивно проработали два года, и расставание наше произошло не по моей вине.

В 2006 году, перед Русским маршем-2006, я был избран в его Оргкомитет. Не желая создавать проблем Косте и Наташе, которые уже состояли в нем от РОД, я баллотировался от клуба «Товарищ». В январе 2007 года Дмитрий Демушкин, который, кстати, был избран в Оргкомитет после меня и, практически, моим голосом, совместно с Александром Севастьяновым и Игорем Артемовым заявил о создании Оргкомитета РМ-2007. На первом же заседании (кстати, вполне сомнительном в смысле кворума) они заявили о моем исключении из Оргкомитета. Это было сделано в мое отсутствие, причем приглашение участвовать в этом заседании мне выслано не было.

Я был чрезвычайно возмущен. Я собрал Правление РОД и потребовал дать этой хамской выходке симметричный ответ. Либо предоставить мне на время место в Оргкомитете от РОД, которое по очереди занимали Костя и Наташа, либо принять решение о выходе из Оргкомитета.

Абсолютным большинством Правления, за исключением одного воздержавшегося Матвея Цзена, было принято решение о выходе из Оргкомитета РМ. Публикация решения была поручена Косте как президенту.

Дальше началось что-то странное. Сначала Костя безо всяких объяснений месяц тянул резину. Когда мы спросили его, в чем дело, он, отговорившись чрезвычайной занятостью, попросил подготовить и опубликовать документ меня и Макарова. Также он попросил нас, не объясняя причины, выложить публикацию только после определенной даты.

Так мы и сделали. Сначала, за неделю до назначенной даты, мы выложили проект документа в закрытом ЖЖ-сообществе РОД. Так как Костя его никак не прокомментировал, мы решили, что документ согласован. Правда, был странный комментарий Наташи. Она написала нам: «Ах! Вы же ничего не знаете. Скоро эта бумага будет не нужна, поскольку ДПНИ планирует в ближайшее время со скандалом выйти из Оргкомитета».

Как известно, эта информация впоследствии, мягко выражаясь, не подтвердилась. Но, так или иначе, мы увидели, что Наташа документ прочла, и возражений против у нее нету.

Дождавшись оговоренной с Костей даты, мы выложили документ в открытом ЖЖ-сообществе РОД.

Дальше Костя удивил меня в третий раз, и я бы сказал, по-крупному. Через день после нашей публикации он, без объявления каких бы то ни было причин, заявил о своем выходе из Правления РОД и из РОД в целом. При этом он также написал, что у него нет никаких претензий к товарищам по организации, и причины его носят личный характер.

На следующий день такое же заявление сделала Наташа. При этом оба они не звонили нам и не отвечали на звонки.

Дальше начались еще более странные события. Сами Костя и Наташа молчали. Зато их разные хорошие знакомые стали публиковать в ЖЖ постинги на тему того, что «Крылова выгнали из РОД». Потом стали писать «Крылова выгнали из РОД, который он основал». И, наконец, «жид Милитарев выгнал русского Крылова из организации, которую Крылов основал».

По-хорошему, сразу после такого, надо было начинать бить посуду и морды. Но я второй раз проявил постыдное малодушие, поддавшись на уговоры Славы Макарова «не устраивать скандала». И если о своем малодушии, проявленном при создании организации, я, пожалуй, не сожалею, то об этом втором малодушии сожалею и даже очень.

Еще через несколько дней Крылов заявил, что «товарищи с мест» категорически требуют от него возглавить новую организацию, и он никак не может им отказать в этом требовании. Ну, прямо бегство Ивана Грозного в Александровскую Слободу, блин.

Также Крылов заявил, что поскольку он испытывает самые добрые чувства к соратникам по РОД, то новая организация будет иметь совсем другое название. И он, конечно же, не соврал. На проведенном вскорости съезде своей организации, он назвал ее не РОД, а «РОД (Россия)».

Через некоторое время окончание «(Россия)» было отброшено за ненадобностью, и они стали называть себя просто «РОД». Еще некоторое время они говорили, что вот да, у нас две организации с одним и тем же названием.

А еще через некоторое время заговорили, что они и есть единственный РОД, а мы самозванцы. Или же «у нас были некоторые проблемы с Витей Милитаревым, но мы разрешили их, оставив ему его игрушечную организацию, которой он может тешиться».

Мотивы этого безумного крыловского поведения мне по сей день неизвестны, поскольку он все эти годы уклоняется от обсуждения этой темы. Косвенным объяснением Костиных мотивов, возможно, может являться то, что когда я делился с знакомыми своим возмущением его поведением, то несколько человек сказало мне в ответ одну и ту же фразу: "Ты не должен на него обижаться. Ведь у него, в отличие от тебя, кроме РОД, больше ничего нет". У меня возникло подозрение, что эта фраза принадлежит самому Косте. Так это или нет, я и сейчас не знаю. Но я смог добиться ответа от Сергея Нестеровича и Матвея Цзена.

Сережа сказал мне: «Витя! Ты обвиняешь Крылова в нечестном и несправедливом поведении. Но как бы ты сам поступил, если бы на одной чаше весов была справедливость, а на другой – важные для тебя личные интересы? Крылов считал, что сохранение добрых отношений с Севастьяновым для него гораздо важнее сохранения добрых отношений с тобой. Я лично полагаю, что он не прав, и лучше бы для него было сохранить отношения с тобой, поскольку ты являешься и более надежным другом и более опасным врагом, чем Севастьянов. Но логика поведения Крылова представляется мне, тем не менее, безупречной. И я уверен, что на его месте ты поступил бы также».

Помнится, я тогда ответил: «Сережа, в твоих рассуждениях неверный масштаб. То, что применимо к большой конкурентно-бюрократической машине типа ЦК КПСС или Правления «Мост-банка», совершенно неприменимо к маленькой приятельской компании, в которой главное – сохранять доверие между ее участниками».

Матвей же сказал мне: «Да, Витя. Возможно, с человеческой точки зрения Костя поступил с тобой не вполне порядочно. Но здесь вопрос не личных отношений, а вопрос политический. А в политике совсем другие критерии порядочности, чем в личных отношениях. На мой взгляд, Косте, как президенту организации, чрезвычайно мешало Правление, ограничивающее свободу его маневра. В результате чрезвычайно изящного, на мой взгляд, хода, он избавился от Правления и возглавляет теперь новый РОД полностью единолично. А поскольку я считаю Костю на сегодняшний день гораздо более перспективным политиком, чем тебя, то я его и буду поддерживать далее».

Чрезвычайно забавно, что, как мне рассказывали, в Политсовете нынешнего крыловского РОДа и Матвей, и Наташа перешли на сторону Владимира Тора и чрезвычайно возмущаются тем, что Крылов, для того, чтобы не остаться против них в одиночестве, кооптировал в Совет свою жену Надю. Наверное, Владимир Тор, оказался более перспективным политиком, чем Константин Крылов.

А Нестерович, хоть и продолжает поддерживать Крылова морально, но, заняв какую-то должность в каком-то бизнесе, решил, что поддержка Крылова в открытую может повредить его бизнес-позиции, и на всякий случай вышел из Политсовета и приостановил свое членство в организации. Не сомневаюсь, что так на его месте поступил бы каждый.

Не знаю, правы ли были Цзен и Нестерович в своей реконструкции мотивов поведения Крылова, но если правы, то значит, я в Косте глубоко ошибся – он оказался неизмеримо глупее, чем я о нем думал.

Несмотря на все эти сложности, мне кажется, что результаты, которых мы добились тогда за два года совместной работы, до сих пор остаются  непревзойденными.

Modus Agendi

Дон-Кихотство как политтехнология. Публичное становление и современное состояние идеи русской правозащиты

20.05.2012 Виктор Милитарев

Сегодня идея русской правозащиты постепенно становится вполне респектабельной политической идеей и приобретает все большую популярность в правом сообществе. Однако в те времена, когда я ею впервые увлекся, она казалась не столько даже вредной и экстремистской, сколько бессмысленной и абсурдной.

(26 комментариев | Оставить комментарий)

Дон-Кихотство как политтехнология. Часть 2. Публичное становление и современное состояние идеи русской правозащиты

Клуб "Товарищ"

Все изменилось в 2003 году. С началом успешной избирательной кампании и последующей парламентской деятельности думской  фракции «Родина» идейная атмосфера в стране необратимо изменилась. Нашему народу была впервые продемонстрирована возможность существования респектабельного и до какой-то степени разрешенного русского национализма.

Конечно, довольно скоро выяснилось, что степень разрешенности такого национализма не столь уж и велика. Но было уже поздно. Атмосфера в стране, как я уже говорил, изменилась необратимо. Благодаря «Родине» появилась возможность возникновения  легальных националистических общественных и политических организаций, которые уже невозможно было выдать за «банды нацистских погромщиков-людоедов».

Для меня все это было очень важно в личном плане. И дело тут не в том, что я был одним из разработчиков концепции «Родины», сотрудником ее предвыборного штаба и соавтором программных документов. Главное для меня было в том, что, наконец, появилась публичная идеология, которую я могу полностью поддерживать.

Причем, именно версия националистической идеологии в изводе «Родины» мне и до сих пор особенно близка своим сочетанием умеренного характера национализма, акцентированием правоконсервативных ценностей и явно выраженной приверженностью к идее социальной справедливости практически в социал-демократической ее версии.

Конечно, наша попытка вступить в Социнтерн оказалась, как и можно было ожидать, заведомо неудачной. Там прямо сказали: «Нечего вам, фашистюгам позорным, в нашем благородном собрании делать». Но сама возможность откровенно правой партии думать о вступлении в Социнтерн произвела на меня большое впечатление. Тогда я по этому поводу написал статью «Почему русская социал-демократия обречена иметь националистическую составляющую», за которую огреб по полной и от правых, и от левых. Причем, дело критикой не ограничилось, а привело к вполне реальным оргвыводам.

Окончательно я для себя понял возможность и необходимость такой «право-левой» идеологии за несколько лет до создания «Родины». Это произошло в ходе беседы с моим другом Александром Алексеевичем Нагорным. Саша долго ругал меня за участие в социал-демократических проектах. Я отвечал ему, что в нашей стране, нагло ограбленной ельцинской олигархической бандой, невозможно вести националистическую пропаганду без сопутствующей ей социал-демократической. Саша согласился и ответил мне: «Ну, тогда надо говорить прямо, без экивоков, чтобы не было недомолвок и недопониманий в правой среде. Партия культурно правая, но отстаивающая социал-демократическую политику в экономике. То есть, право-консервативная партия, но с социал-демократической экономической программой». Тогда я, конечно, не мог и подумать, что буквально через 2-3 года смогу сам поучаствовать в создании такой партии.

Опыт работы в предвыборном штабе избирательной кампании «Родины» в Госдуму и участие в избирательной кампании «Родины» в Московскую городскую Думу дали мне очень много. Но самым большим бонусом от моего участия в создании «Родины» я считаю клуб «Товарищ».

Изначально «Товарищ» был создан как один из важных инструментов предвыборной думской кампании «Родины». Поначалу даже планировалось и избирательный блок назвать «Товарищ». Но потом решили, что это название «слишком левое» и заменили его на, пожалуй, действительно более удачное название «Родина».

Собственно, ведение этого клуба и было одной из моих должностных обязанностей в предвыборном штабе «Родины», наряду с поиском авторов и подготовкой статей для сайта «Товарищ», руководством отдела штаба по обучению лидеров региональных организаций и участием в подготовке программных документов.

Сначала клуб «Товарищ» заседал в ресторане на Преображенской площади, принадлежавшем помощнику Сергея Глазьева Сергею Литвиненко. Под наши заседания Сергей даже переименовал ресторан в «Клуб «Товарищ»» и оформил его интерьер в том же стиле, что и сайт «Товарищ». Дизайн и сайта и ресторана принадлежал известному художнику Дмитрию Гутову.

Однако после того как Сергей Литвиненко предоставил свой клуб под офис предвыборного штаба президентской кампании Сергея Глазьева, нам пришлось, на время президентской кампании, искать себе другое место для заседаний. Практически на этом наше сотрудничество с Сергеем Литвиненко и закончилось, поскольку, из-за его дружбы с Глазьевым у него начались неприятности с властями, и он вынужден был вскоре продать ресторан на Преображенской площади.

Поэтому в течение приблизительно полугода мы регулярно собирались для проведения заседаний клуба в других московских ресторанах. На мой взгляд, эта манера «заседать, обедая» придала нашему клубу некое скромное обаяние аристократизма.

А когда в середине 2004 года мы со Станиславом Белковским создали Институт национальной стратегии, где я стал вице-президентом, и пригласили руководить сайтом АПН.ру Михаила Ремизова, то вскорости заседания клуба «Товарищ» были перенесены в конференц-зал ИНС.

Однако, хотя формально клуб «Товарищ» был учрежден 08.08.2003 года (тогда еще никто не знал, что через 5 лет эта дата станет знаменитой), но реально он имел гораздо более длительную предисторию.

Как я уже писал, мы с коллегами вели экспертный семинар, начиная с конца 1988 года. В 1990 мы учредили Фонд «Институт развития», а в начале 1992 – Ассоциацию политических экспертов и консультантов (АсПЭК). Это первый источник клуба «Товарищ».

Второй источник клуба «Товарищ» - это АПН-клуб. В конце 1999 года мне неожиданно позвонил незнакомый мне тогда Станислав Белковский. Он сказал, что очень заинтересовался моими текстами и предложил познакомиться. Вскоре Стас предложил мне поучаствовать в экспертном клубе, создающемся вокруг принадлежащего Белковскому сайта АПН.ру. Совершенно неожиданно для меня, практически одновременно со звонком Станислава, мне позвонил с тем же предложением мой старый и близкий друг Иосиф Дискин.

Три года мы собирались на заседания АПН-клуба. Все эти годы я защищал на наших семинарах непопулярную позицию – «олигархи разворовали Россию, наша задача – вернуть ее обратно». Сначала коллеги надо мной смеялись, потом сердились, а потом потихонечку наши позиции чрезвычайно сблизились.

В 2002 на базе АПН-клуба был создан Совет по национальной стратегии, а весной 2003 мы с Дискиным и Белковским подготовили доклад «Государство и олигархия», который после его принятия Советом и публикации в качестве доклада СНС произвел впечатление разорвавшей бомбы. После публикации  «Государства и олигархии» и последовавшим за ним ареста М.Б.Ходорковского, антиолигархическая риторика лидеров блока «Родина» Дмитрия Рогозина и Сергея Глазьева и их требования вернуть народу природную ренту уже никого  не удивили.

В 2002 году на семинаре в Горбачев-Фонде я познакомился с Михаилом Ремизовым, присутствовавшим там как корреспондент «Русского журнала». Вскоре после нашего знакомства Миша был назначен Глебом Олеговичем Павловским руководителем политотдела РЖ.

Миша начал вести экспертный клуб «РЖ-сценарии». Там в 2002 году я познакомился с Константином Крыловым и Егором Холмогоровым. К моменту нашего знакомства мы уже читали тексты друг друга и давно хотели познакомиться вживую.

Клуб «РЖ-сценарии» успел провести, кажется, пять заседаний. Одновременно с созданием клуба «Товарищ» Ремизов создал на базе «РЖ-сценариев» Консервативный пресс-клуб. КПК провел в ФЭПе два заседания. Однако практически сразу после второго заседания КПК Павловский неожиданно уволил Ремизова из РЖ. Третье заседание КПК произошло уже весной 2004 года, после создания ИНС на деньги Белковского в гостинице Данилова монастыря.

Я пригласил участвовать в работе клуба «Товарищ» Ремизова, Крылова, Холмогорова, своего старого студента по МНЭПУ Павла Святенкова, Бориса Межуева, Армена Асрияна, Владимира Голышева и других коллег. Приблизительно в это же время участники клуба «Товарищ» и Консервативного пресс-клуба (а это были одни и те же люди) стали называть себя «младоконсерваторами».

Поскольку КПК возобновил свои заседания под названием «Консервативное совещание» только в начале 2005 года, а Лига консервативной журналистики была создана только на рубеже 2005-2006 годов, то на полтора года, с середины 2003 и до начала 2005 клуб «Товарищ» стал единственным общим клубом, в котором регулярно принимали участие  практически все наличествовавшие на тот момент «младоконсерваторы».

Клуб «Товарищ» все время своего активного существования заседал достаточно регулярно либо раз в неделю, либо два раза в месяц, распускаясь только на летние каникулы.

После завершения избирательной кампании «Родины» я продолжил заседания «Товарища» уже как независимого экспертного клуба. Мы договорились со Станиславом Белковским, что создадим на базе клуба «Товарищ» молодежную секцию Совета по национальной стратегии.

В тот момент Станислав Александрович считал крайне актуальным разбавить экспертное сообщество новой молодой кровью. Однако в начале 2004 года отношения между Белковским и Дискиным сильно испортились. Как я понимаю, они сильно поспорили о роли Владимира Путина в современной российской истории. Собственно, результатом этой размолвки и стало создание Института национальной стратегии.

А кандидаты в состав молодежной секции Совета национальной стратегии  по моему предложению составили авторский коллектив обновленного АПН.ру.

Таким образом, наша совместная активность в то время была сосредоточена вокруг заседаний клуба «Товарищ» и публикаций на сайтах «Товарищ» и АПН.ру. довольно часто мы проводили на клубе тематические семинары, расшифровку которых выкладывали на сайт «Товарищ».

Летопись нашей работы с середины 2003 года до января 2006 до сих пор хранится на сайте «Товарищ» (www.ctvr.ru)/. В начале 2006 я перешел на другой хостинг, и когда неизвестные доброжелатели в 2008 году грохнули сайт, то у меня остался только старый бэкап. Впрочем, сайт, несмотря на то, что не обновляется уже 7 лет, на мой взгляд, крайне интересен как своеобразный памятник. Достаточно сказать, что при полностью нулевом бюджете мы более 5 лет подряд раз в несколько дней обновляли ленту новостей.

К середине 2004 года я, общаясь с моими товарищами по клубу уже более двух лет, поучаствовав не только в клубных встречах, но и в совместных празднованиях дней рождений и Нового года, в очередной раз проявил свою неистребимую наивность, решив, что меня окружают друзья и надежные соратники.

И я стал предлагать перейти от режима чисто клубной активности к организации совместных уличных мероприятий. На этот раз маскироваться не было нужды, и я стал педалировать на клубе тему русской правозащиты, называя все вещи своими именами.

Modus Agendi

Дон-Кихотство как политтехнология. Публичное становление и современное состояние идеи русской правозащиты

20.05.2012 Виктор Милитарев

Сегодня идея русской правозащиты постепенно становится вполне респектабельной политической идеей и приобретает все большую популярность в правом сообществе. Однако в те времена, когда я ею впервые увлекся, она казалась не столько даже вредной и экстремистской, сколько бессмысленной и абсурдной.

(Оставить комментарий)